Новый мир - Пак Соён

«И что еще?» – продолжает голос.

Я хочу остановиться, но не могу:

– Там было очень холодно. В подземелье Сноубола, которое должно обогревать геотермальное тепло, было холодно, как во внешнем мире.

Онги пристально смотрит на меня:

– И что ты узнала?

«Я же обещаю унести в могилу все, что знаю о зазеркальных подъемниках и местах, куда они ведут».

Нельзя, Чон Чобам. Не говори.

Но чайный лист, плывущий по воде, двигает вовсе не его воля, его несет течение.

«Твой брат ждет ответ». – Голос мужчины управлял моей волей точно так же, как течение несет чаинки. Я не могла ослушаться.

– В Сноуболе… нет геотермального тепла.

Остановиться я не могу:

– В Сноуболе можно наслаждаться теплом только потому, что осужденные, которых все считают мертвыми, крутят моторы в подземной электростанции. Все, что говорят о чуде геотермального тепла и необходимости платы за него, всего лишь выдумка семьи Ли Бон.

Онги спокойно ждет моих следующих слов, и я высказываю то, что не могла четко сформулировать раньше:

– Семья Ли Бон все это время обманывала нас.

Цена памяти

В Сноуболе нет тепла.

В Сноуболе не существует геотермальной энергии.

Сноубол – не благословенная земля.

Семья Ли Бон нас обманула.

Зачем?

Ради чего?

От невыносимой правды и многочисленных вопросов тело дрожит как осиновый лист.

«Да, это невыносимо. Правда бывает действительно болезненна».

Голос мужчины звучит так, словно он понимает мои чувства.

«А теперь передай эту болезненную правду своему брату-близнецу. Зеркальный лифт, подземная электростанция, осужденные, холод этого места… Отдай ему все эти воспоминания, и тебе станет легче. Ты, Чон Чобам, навсегда сможешь забыть эту правду».

Онги протягивает мне руку, как будто для рукопожатия.

Смогу забыть всю правду, которую знаю?

Но могу ли я позволить себе все забыть?

Возможно, что Ко Хэри, исчезнувшая в Запретном лесу, сейчас находится на той подземной электростанции. Ведь там держат тех, кого считают мертвыми. Кто знает, может, она, исчезнув без следа, словно провалилась сквозь землю, бродила в одиночку по лесу – и судьба завела ее именно в ту самую подземную электростанцию?

Кто-то должен проверить, там ли она, а на данный момент только я знаю об этом месте. Поэтому я не могу позволить себе забыть о нем. Это означало бы отказаться от Ко Хэри, сбросить с себя ответственность. А я хочу отплатить ей за то, что пыталась занять ее место, даже зная о ее смерти.

«Твой брат протянул тебе руку?»

Независимо от своей воли, я киваю головой. Я – чайный лист, а мужчина рядом со мной – волна.

Он чуть повышает голос и приказывает: «Скорее возьми его за руку. Ты должна забыть то, чему стала свидетелем».

Я сосредотачиваюсь на кончиках пальцев. Чо Мирю как-то говорила, что, чтобы справиться с сонным параличом, нужно пытаться двигать пальцами рук и ног.

«Быстрее!»

Я напрягаю пальцы и чувствую, как вены лопаются от боли. Но ощущения, что по рукам и ногам течет кровь, нет. Все это иллюзия. Только боль в этот момент кажется реальнее самой реальности. Так же как и небо Сноубола выглядит более настоящим, чем небо вне купола.

– Чобам, возьми меня за руку. Отдай мне всю правду, которую ты знаешь.

«Как только возьмешь его за руку, забудешь все и обретешь покой».

Собрав все оставшиеся силы, я говорю:

– Нет… С тобой я не могу так поступить.

Лицо Онги наполняется разочарованием.

– Почему?

Чон Онги, потому что это ты.

Потому что это ты, дурачок, который всегда загадывает невыполнимые желания. Ты, который хоть и боялся, но все равно набрался смелости защитить меня от Мирю, заслонив собой. Ты, который никогда не жаловался, что твоя порция фруктов, которые нам тайно приносила бабушка с электростанции, всегда была меньше моей.

А я с самого детства, с тех пор, как появилась на свет на пять минут позже, прикрывала и защищала тебя. Так как я могу перекинуть на тебя такую тяжелую и болезненную ношу?

– Все в порядке, Чобам.

Видение будто сразу же отражает мои эмоции. Насмешка Пэ Сэрин кажется холоднее, а улыбка Онги сейчас словно разрывает мне сердце.

– Я всего лишь иллюзия. Не чувствуй себя виноватой передо мной.

Его слова также всего лишь то, что я сама придумала. В момент, когда я подумала об этом, видение исчезает, и я возвращаюсь в реальность.

– Чего ты медлишь? Времени почти не осталось! – торопит меня мужчина с синими бровями. Он выглядит очень раздраженным. – Скорее возьми своего брата за руку!

Боль от сопротивления его приказу ослабевает, но тело все еще мне не подчиняется. Я не могу даже пальцем пошевелить, не то что наброситься на него.

Его лицо искажается.

– Ты что, приходишь в себя?

Он смотрит на меня, не понимая, смотрю ли я на него или на сотворенную им иллюзию.

– Так и знал, что без проблем не обойдется, – бормочет он себе под нос и, не отводя от меня глаз, тянется к чашке.

Чтобы обмануть его, мне нужно сделать вид, что я все еще вижу иллюзию. Нужно что-нибудь сказать, чтобы он поверил. Но после исчезновения Онги горло сдавило, и я не могу произнести ни слова.

– Ладно, нужно, наверное, чтобы ты выпила еще глоток, – говорит он и медленно тянется к чашке. В это же время другой рукой он приподнимает мне веко, чтобы проверить мое состояние. – Пусть даже и потребуется чуть больше времени, чтобы разбудить тебя.

Нет, я не могу потерять эти воспоминания.

Когда не можешь выбраться из ловушки, обманывай саму себя.

Вспоминая слова Ли Бонхве, я повторяю про себя раз за разом, смешивая правду с ложью: «Я тоже хочу взять тебя за руку. Носить на себе эту тяжелую ношу для меня слишком тяжело».

И вот снова начинает появляться черный дым.

– Чон Онги…

Он протягивает мне, левше, левую руку, будто хочет сжать мою ладонь в знак приветствия.

– Возьми меня за руку.

Как только передо мной появляется видение, я понимаю, что снова могу двигаться.

Что было сил я бросаюсь сквозь иллюзию к мужчине с синими бровями и хватаю его кулон. Он, удивившись, отшатывается, цепочка рвется, а я падаю на пол. Прежде чем крышка кулона закрывается, он тянется к часам и кричит:

– Память обернется болью!

Тиканье кулона замирает, и тишина эхом разносится по комнате. Я лежу на полу, тяжело дыша.

– Память обернется болью… Что