Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

— Ну, что же ты мне ничего не сообщил, Нурбек?

— Жалко мне стало Батес! — вот и все, что он мог мне сказать в свое оправдание.

— Нет, ты мне объясни подробнее!

— Она и без того несчастный человек, но будет еще несчастнее, если лишится и этого блудливого мужа. Что там ни говори, с Мусапыром ей все-таки легче.

— Ах, Нурбек, Нурбек! Ты, оказывается, сам помешал мне своими колебаниями. Зря ты стал сомневаться. Но ответь мне, где же сейчас Мусапыр?

— Говорят, он вчера уехал поездом в Казалинск.

— А вернется когда?

— Слышал я, через несколько дней уже будет дома.

— Значит, он после той нашей встречи много раз бывал здесь и подолгу жил в городе. Не так ли?

— Ты прав… Он в этот раз около месяца никуда не выезжал из Кзыл-Орды. И до этого неделями жил безвыездно.

— И ты мне не написал!..

— Я же тебе все объяснил, Буркут!

— Ах, Нурбек! У меня даже нет слов тебе для ответа!

Я не сказал Нурбеку, что решил остаться в городе и ждать приезда Мусапыра. Теперь, после его колебаний, мне больше нельзя было делиться с ним своими тайнами.

— Так что ты теперь думаешь делать? — спросил он.

Я вздохнул.

— Придется ехать обратно в Ташкент!

Нурбек принял мои слова за правду и обрадовался.

— Деды говорили так: «Пусть черная змея поит ядом черную землю!» Я, милый мой Буркут, поневоле убивал врагов в прошлую кровавую войну. А сейчас, в мирные дни, не хочу, чтобы проливалась кровь. Да, твои мстительные речи увлекли и меня. Я сам посоветовал убить Мусапыра, но потом кусал себе пальцы. Мне очень хотелось встретиться с тобой и все тебе объяснить, чтобы очиститься самому. Но вот ты приехал сам. Откажись от своих намерений, не проливай кровь. Пожалей бедную Батес.

— Ладно! — сказал я, притворно согласившись.

— Тогда пожмем друг другу руки?

— А зачем? Мы же обошлись без рукопожатия, когда договаривались убить. Обойдемся и теперь.

— Пусть будет по-твоему. Поверю тебе на слово.

Так мы попрощались и разошлись. Я подумал, что теперь мне еще труднее будет осуществить свою цель. Мне нельзя попадаться на глаза Нурбеку. Ведь он тогда начнет следить за мною и помешает мне отомстить! Значит, нужно выехать за город. Я вспомнил, что на том берегу Сырдарьи живет дальний мой родич, бойкий торговый человек. Он знает все городские сплетни. Мышь пробежит в городе — и то он услышит. Конечно, ему известно все, что произошло между мной и Мусапыром.

Я достиг окраины города, перебираясь с бугра на бугор, спустился к реке, еще скованной льдом, и перешел на тот берег, к землянке своего родича.

Теперь, когда от меня отшатнулся Нурбек, я стал совсем одиноким. И поэтому при встрече с родичем мне сразу захотелось поделиться с ним своими мыслями, своими намерениями. Я так и сделал. И он во всем согласился со мной.

— Мне было стыдно за тебя, я сам был готов умереть. Снести такой позор нельзя, — заговорил он. — Ты должен убить своего врага! Сил у тебя хватит. Прячься пока у меня. Пусть даже соседи не знают. Скрывайся день, неделю, месяц, если надо. Будь здесь до тех пор, пока он не приедет. Как только он появится в Кзыл-Орде, я тебе немедленно сообщу. Ты застанешь его врасплох, сделаешь, что тебе надо, и скроешься. Оружие я тебе добуду.

И действительно, в этот же день мой родич вооружил меня. Это был старый громоздкий револьвер «Смит-Вессон», чем-то отдаленно напоминавший кетмень. Ствол пистолета был заржавлен, позеленели и гильзы. Я подумал, что вряд ли этот револьвер будет стрелять. Но с ним все-таки лучше, чем с пустыми руками…

Родич мой чуть свет уходил в город и возвращался в сумерки. Должно быть, и своих дел у него было много и мое поручение хотел выполнить. И однажды, когда наступившая и в Кзыл-Орде весна неожиданно сменилась непогодой и пошел снег, смешанный с дождем, он, взволнованный, распахнул двери землянки и сказал мне:

— Враг твой приехал и находится дома. Но в его доме ты ничего не сможешь сделать: какие-то гости собрались на квартире Корсака. Не знаю, что это за люди, однако идти туда тебе опасно.

Я еще узнал от своего родича, что новый дом Корсака, который он не успел покрыть крышей, пострадал от весенних дождей и сейчас, полуразрушенный, пустует. Корсак вынужден был перебраться на прежнюю квартиру и в этом же дворе устроил Мусапыра и Батес. Для ремонта своего нового дома он заготовил камыш, доски и другие строительные материалы. Мимо этого склада Корсака, как сказал мне мой родич, ежедневно проходит Батес на занятия. И если Мусапыр дома, он обычно провожает ее, а порою приходит к концу занятий, чтобы возвращаться под руку со своей женой. Тоже нашелся рыцарь, подумал я.

Родич мой оказался на удивление наблюдательным человеком, к тому же вставшим горой на защиту моей чести. Узнав о возвращении Мусапыра, он стремился мне помочь с настойчивостью одержимого.

— Еще раз говорю, — упрашивал он меня, — доверь ты мне это дело. Я лучше тебя расправлюсь с ним. И можешь наплевать мне в лицо, если я не сдержу своего слова.

Но я на это не согласился.

— Ну, смотри! Пусть твой враг захлебнется кровью. Иначе ты будешь бабой, а не джигитом.

Я подумал, что мой родич далек от того, чтобы нарочно подогревать мои чувства, но тем не менее его слова волновали меня все больше и больше.

Мы решили вместе перед рассветом выйти в город. Я должен был спрятаться в камыш, сложенный конусом перед домом Корсака, а мой родич издали наблюдал бы за мной и в случае опасности пришел бы мне на помощь.

В эту ночь мы не могли сомкнуть глаз. Холодно и тревожно было в землянке на берегу Сырдарьи. Сильней и сильней гудел юго-восточный ветер.

— Да, быть сегодня бурану! — еще вечером обеспокоенно сказал родич. В полночь он снова вышел из землянки. — И ветер, и дождь, и снег бьют прямо в лицо. Боюсь, начнется ледоход, вода выйдет из берегов и мы будем отрезаны от города.

— Может быть, нам пойти сейчас? — в отчаянии сказал я.

— Да я не возражаю, только бы найти дорогу. Ведь вокруг темно, как в могиле. Земля раскисла. Ноги вязнут, словно в болоте. Давай-ка, я еще раз пойду на разведку. Слава богу, дождь кончился. Но ветер дует еще сильнее. Это хорошо: он подсушит грязь. Однако на Сырдарье может наделать много бед. Тронется лед, подымется вода,