Аэротаник - Евгений Гузеев

предпринять и как их можно спасти. Очень полезная и умная информация о спасении. Любому неопытному в этих делах поможет плакатик этот спасти жизнь утопающему. Вот хоть сейчас, если кто утонет, я, например, любой близко находящийся человек знал бы, что необходимо предпринять…

– Чушь. Бездарная мазня, не поможет это.

– Да как же это не поможет? Я вас, право… Ведь совершенно правильные, можно сказать практикой обоснованные сведения, вот ведь, пожалуйста. Только и нужно-то – следовать четко этим вот иллюстрациям.

– Обман. Утонет и все тут.

– Но помилуйте, утонет, но ведь и спасут сразу.

– Не найдут или акулы съедят.

– Ну ведь это ж не обязательно с акулами-то. Можно ведь спасти, на берег вытащить. А дальше все просто… Ну, а если вот я, вдруг, к примеру… Утонул, лежу тут перед вами? Что ж вы так и будете неподвижно сидеть и смотреть на меня, хлебнувшего воды? Не будете же вы просто пассивно наблюдать. Что-то должны предпринять? Даже обязаны, как друг, как истинный джентльмен. Ведь нет же, согласитесь, других спо…

Тут случилась непредвиденная вещь. Во время дискуссии Оптимист как-то невзначай отхлебнул слишком большую дозу пива, чтобы сухость в горле не помешала докончить ключевую фразу. И вдруг, видимо от некоторого перевозбуждения, он неожиданно захлебнулся. Конечно, эта жидкость не была морской водой, а всего лишь пивом. Но все-равно можно сказать, что человек утонул, почему бы нет. Вскочив со стула, утопающий закряхтел и знаками стал показывать своему другу, чтобы тот что-либо предпринял, помог. Он, очевидно, имел ввиду все те самые правила спасения утопающих, о которых как раз шла речь, ибо протягивал руку в сторону окна на набережную, где висел плакат с инструкциями для таких ситуаций. Однако Скептик почему-то поступил несколько иначе – по-своему. Он взял крепкую свою трость с набалдашником в виде львиной лапы (вряд ли кошачьей) и со всей силы ударил ею по сутулой и костлявой, как у старой щуки, спине Оптимиста. Этот одноразовый способ, не учтенный художником – автором того плаката, висящего на набережной, удивительным образом сделал свое дело, и Оптимист как-то весьма быстро откашлялся и пришел в себя, то есть реанимировался. Пережитого он долго не мог забыть. Хотя воспоминания об этом неизвестном, предложенном Скептиком способе спасения утопающих, могли быть, например, связаны с переломами двух ребер и прочими ушибами спины, которые не давали спасенному спать почти два месяца.

К счастью для Джулии, Том о таком способе пока не догадывался. Вполне возможно, что Скептик, опираясь на свой положительный опыт, снова воспользовался бы на месте ирландца своим испытанным методом. Но Том… Разве он мог бы поступить так же с Джулией, даже если бы был свидетелем того славного воскрешения Оптимиста, спасенного другом? И вообще, нельзя же представительницу слабого пола вот так – палкой или, к примеру, лопатой по такой нежной и гладкой, как глянцевая бумага, спине или по какому-нибудь другому традиционному месту… Несомненно, это эффективно и обязательно помогло бы прервать потерю сознания молодой женщины. Но что было бы дальше? Вы только представьте. Зато Том (опять же к счастью), все-таки смог воскресить в памяти те остальные – официальные рекомендации, что описаны и изображены на иллюстрациях фанерных щитов набережных. Он не медля сел верхом на Джулию и принялся разводить в стороны и сводить вместе ее руки, а в перерывах между этим занятием делать искусственное дыхание «рот в рот». Так продолжалось может быть минуты три, как вдруг Том заметил, что женщина начала постанывать и как будто легонько обнимать руками прильнувшего к ее устам своего спасителя. И даже с особым интересом взглянула на Тома своими прелестными зеленоватыми глазами, приоткрыв их на долю секунды.

– Простите, я ведь не понял, что вы уже очнулись.

– Ах, нет, я еще без сознания. Продолжайте, продолжайте, – томно пропела она, сомкнув снова свои длинные ресницы, но тотчас вздрогнула и действительно очнулась. – То есть я хотела сказать: что вы себе позволяете, и как вы смеете? Я замужем.

– Но я хотел вам помочь. Вы действительно были только что без сознания. Это была просто помощь, я ничего другого и не собирался делать – только помочь вам. Простите. Я сейчас уйду.

Джулия поднялась (ей помог Том) и оправила свое платье. Лицо ее пылало от нанесенного оскорбления, а может по каким-либо другим причинам.

– Представьте, если бы здесь был мой муж… Скажите спасибо, что я не закричала. Что вы еще здесь стоите? Уходите же. Или мне позвать кого-нибудь на помощь?

Однако, когда Том стал пятиться и хотел уже было бежать, Джулия внимательно взглянула на него и приказала:

– Стойте! Кто вам позволил уйти? Подождите! Я еще не все сказала… Это просто безобразие. Разве можно просто так оставить этот ваш поступок безнаказанным? Я должна пожаловаться капитану. И кроме того мой муж наверняка… Хотя, ладно…

Джулия помолчала с полминуты и как будто чуть успокоилась, приведя себя в порядок, а затем продолжила.

– Знаете что… Я может быть даже смогу вас простить. Возможно, но… То есть постараюсь… Значит, вы хотите сказать, что хотели мне помочь. А вы готовы мне еще раз предоставить свою помощь?

– Конечно, конечно. Я весь к вашим услугам.

– Прекрасно. Тогда слушайте… Да, ваше имя?

– Том. Том Перфлит. А вас, простите…

– Джулия Вайс. Вот что, Том. У меня к вам необычная просьба. Вы видите перед собой замужнюю женщину… Кстати, что у вас с глазами, то есть с глазом?

– С каким таким глазом? А это, это… так, пустяк, пройдет. А повязку, наверно, завтра уже можно снять.

– Ну хорошо. А просьба моя такая. Понимаете, Том, как я уже сказала, я замужем. Но последнее время муж перестал замечать меня. Ну совсем как будто не видит.

– Как человека-невидимку?

– О, вы читали? Да, примерно так. Наши отношения зашли в тупик. Но я хотела бы дать ему последний шанс. Мне кажется, что он еще никогда не ревновал. Или просто не было причины, я не знаю. Извините, я вас не шокирую такими откровенными разговорами?

– Нет, что вы, я готов вас слушать.

– Так вот, я решила рискнуть. Если это как-то поможет. Короче, поухаживайте за мной. Ну так, чтобы он что-то заподозрил, в общем – заревновал. Просто спектакль и все. А вы в нем будете актером.

– О, я готов, конечно, но только не знаю, получится ли.

– Вас что-то смущает? Скажите.

– Мой костюм… Ведь я не взял с собой никакой приличной одежды. И потом этот глаз…

– Ну, костюм – разве это