Токсичная невестка - Соня Дивицкая

Ну как же вы не понимаете? Чумички! Я создаю легенду, без хорошей легенды скучно жить. Любому человеку приятно знать, что у него в роду культурные добрые люди, это сокращает количество неврозов и придает уверенность в себе. И никакой магии тут нет! Про силу рода я не знаю ничего, какая может быть в России сила рода, когда у нас от третьего колена никакой информации о предках нет? Все просто, тут я рассуждаю как обычный журналист: позитивную программу создает позитивная информация.

Помните женщин, которые после войны рожали детей без отцов, а потом говорили своим сыновьям, что папа был герой-полярник? Эти мальчики, с придуманным отцом-героем, вырастали крепкими людьми. Иммунитет и психика у них были сильнее, чем у тех, кто жил с живым реальным, но плохим отцом. Фильтры, девушки!.. Нам всем нужны фильтры. Только не для того, чтобы свою рожу редактировать, а для того, чтобы видеть лучшее в тех людях, которые формируют наше окружение и тем более, тем более! передают свои гены нашим детям.

Может быть, легендарная Роз Михална и выросла таким танком, потому что у нее был отец-герой, отец-моряк, фронтовик и мастер на все руки. Если бы ей в детстве твердили другое, если бы ей внушали, что «отец у тебя двоеженец, разгильдяй и пьяница, он к тебе не приедет, у него там другая дочка родилась», повлиял бы на нее такой негатив или нет? Скорее всего, с таким дохленьким мифом за спиной из нее бы не получился ледокол «Роза».

В общем, у есть меня коллекция винтажных рамок и архив из фото симпатичных, пусть и незнакомых мне людей, на которых загадочным образом похожи мои дети. Правда, одну фотографию найти не удалось, у нас пропал очень важный персонаж, мать Марь Иванны, родная бабушка нашей Роз Михалны, ее фотографии нет. Своей бабушкой, точнее бабусей, Роз Михална считала тетку-библиотекаршу, противную Раису, а свою биологическую бабушку она никогда не видела, и наша Марь Иванна совсем не помнила родную мать.

Почему не помнила? Потому что мать нашей боевой старушки ушла из семьи слишком рано, мы даже не знаем точно, когда. Если предположить, что лет с четырех дети уже многое помнят, значит, она пропала раньше или примерно в это время. Кто такая была? Куда делась? Арестована? Убита? Или сбежала к другому? Вынуждена была оставить ребенка или сама бросила дочку? Ничего неизвестно.

Мы знаем только, что родилась Марь Иванна не в городе, а в соседнем селе, которое находилось от нас в пятнадцати километрах. Сегодня того села больше нет, колхоз развалился, сейчас там одни алкоголики, а раньше это было приличное село, и в нем была торговая артель, в эту артель и уехал работать отец Марь Иванны. Экономист, выпускник МГУ, культурный мальчик, он нанялся туда простым бухгалтером. Не он один решил затеряться в деревне, после семнадцатого года все «бывшие», то есть все образованные люди нашего городка пошли работать учителями, бухгалтерами, мелкими специалистами куда-нибудь, желательно подальше от новой власти. В этом селе он и встретил мать своей единственной дочери.

Отца арестовали, когда Марь Иванне шел двенадцатый год. Формальным поводом был анекдот, как говорится, «этот рыцарь неудачно пошутил». Он получил двадцать пять без права переписки. Из тюрьмы не вернулся, кроме него рассказать Марь Иванне о ее матери было некому.

Ребенок остался с теткой Раисой, она растила Марь Иванну почти с пеленок и, конечно же, любила, но любовь ее была без нежностей, как сама она говорила, без баловства. Какая нежность, люди, может быть в тридцать седьмом году? Все нежные поумирали от разрыва сердца, чтобы пережить ад, нужно засунуть свою нежность подальше, до лучших времен.

Нежности и баловства у тетки не было, зато в ее любви была дикая ревность: девочку оставили ей, значит, девочка только ее, ни про какую мать никаких разговоров быть не может. В итоге мы не знаем даже, как выглядела та загадочная женщина, нам неизвестно, был ли прадед женат на ней или она была кочевая цыганка. Одни догадки. Ни фотографии, ни имени, ни фамилии, ни могилы, ни письма от нее не осталось.

Мой муж пошучивал на эту тему:

– Да просто все Федотовы закапывали своих жен под деревом, под Царским бергамотом… чтобы не тянуть эту волынку.

Я спросила у Роз Михалны архивные фото, и выяснилось, что мать Марь Иванны была не первой пропавшей без вести невесткой в этой подозрительной семейке. Нет фотографии жены самого купца Федотова, и о его матери информации не осталось. Я спросила у мужа:

– Куда у вас в семейке бабы пропадали?

– Все, все под бергамотом, – шутил мой маленький коварный Зильберштейн. – Родила, отстрелялась – до свиданья.

А если серьезно, то у меня возникает закономерный вопрос: тетка Раиса была знакома со своей невесткой в достаточной мере, чтобы оставить нам хотя бы общие сведения о нашей, между прочим, прабабушке, так почему же она этого не сделала?

Я понимаю тетушку, с одно стороны, в те людоедские времена никто не хвастался осужденными родственниками и не искал встреч с их женами, это ясно. А с другой стороны, подозреваю, что тетушка и сама постаралась, она, вероятно, так сильно любила невестку, что буквально стерла ее с лица земли.

Однажды маленькая Роза, не Марь Иванна, нет, а именно маленькая любопытная Роз Михална, спросила у нее:

– Бабуся, а какая была моя бабушка?..

– Какая еще бабушка? – сразу насторожилась противная Раиса.

И представляете, ребенок, маленькая Роза, сообразила моментально:

– Мамина мама, моя вторая бабушка. Какая она была? Красивая?

Тетка Раиса не хотела быть второй бабушкой. Она всегда хотела быть единственной Бабусей, ревнивая собственница, она не смогла пропустить на свою территорию даже тень другой женщины.

– Бабушка… – ответила Раиса. – Нет, она была не красавица… Но симпатичная. Простолюдинка. Любила красить губы и кокетничать с мужчинами.

И все! Простолюдинка симпатичная! И никакой вам сказки про принцессу, которую похитил злой дракон. Простолюдинка! – у тетки Раисы это было ругательное слово. Нет, тетка не страдала, слава богу, нашей родной колхозной чопорностью, тем более что собственная ее мать тоже была крестьянкой, той же самой простолюдинкой, потому что все купцы Федотовы брали в жены девчонок из старой своей родной деревни, откуда сами когда-то вышли. Простолюдинками тетка называла не крестьянок, а некультурных грубых обывательниц, которые никогда в жизни не заходили в ее библиотеку, жлобих по-нашему.

Я хохотала, когда мне Роз Михална передала теткину характеристику. «Любила красить губы»! Из уст старой девы это звучало смешно. «Шубки беличьи носила, ноги на ночь мыла, все полковникам стелила…» Что страшного могла совершить эта женщина? Почему тетка Раиса не захотела оставить от нее ни петлички, ни лычки, ни сказки про добрую маму, которая живет на небе и смотрит на тебя? По отношению к невестке тетка Раиса себя повела точно так же, как самая вредная свекровь. Она не считала невестку себе равной, и не рассматривала даже малейшую возможность хоть как-то ее оправдать. А ведь лично ей эта неизвестная героиня ничего плохого не сделала. Подарила бездетной корове свою девочку, организовала ей и дочку, и внучку, и никогда не беспокоила. Невестка – мечта.

Только раз, да и то не специально, в тот самый день, когда Марь Иванна грохнула об пол последнюю фарфоровую чашку, тетка не удержалась и крикнула на нее: «Вся в мать!»

В какую мать? О ком вы, тетенька? Никаких следов ни у кого, ни ямочки, ни родинки от этой «матери» не осталось. А между прочим эта женщина, какой бы шалавой, по мнению тетки Раисы, она ни была, спасла весь род купцов Федотовых. Истории неважно, сбежала она с любовником или сгорела в аду, она была единственная, кто оставил им ребенка, она помогла сохранить