Московский вальс - Мария Метлицкая

– Быстро ты, – хмыкнула самая крепкая из девчонок Марина. – И полгода не прошло! И кто этот герой? Небось сказочный талант и писаный красавец, будущая звезда Голливуда?

Луцка все подтвердила: и красавец, и точно будущая звезда, и вообще принц! А какой талант!

И с горечью добавила:

– Все девицы за ним увиваются, а он никого не замечает, ни на кого не смотрит, а уж на меня тем более!

– Ну и правильно! – опрокинув рюмочку с ромом, кивнула Марина. – Ты себя в зеркало видела?

Луцка замерла, не понимая вопроса:

– Видела, а что?

– А то, – отрезала Марина, – что ты похожа на чучело! Рыжий клоун, а не женщина, вот что. Приведи себя в порядок, а потом… Жди любви.

Луцка икнула. Марина махнула рукой.

– Тогда и посмотрим. Приведешь – получишь полный и бесплатный, – Марина подняла кверху указательный палец, – инструктаж по соблазнению. Ясно?

Словно ища одобрения и поддержки, Луцка посмотрела на сонно кивнувшую Алену.

– Ясно, – сказала Луцка, с сомнением протянув: – Наверное…

Утром всем было плохо. Занятия, разумеется, прогуляли.

В комнате пахло вчерашней тушеной капустой, крепким алкоголем и мокрым мехом воротников.

Метель закончилась, и на улице светило яркое зимнее солнце. Алена открыла окно, впустив вместе с морозцем свежий здоровый воздух.

Что-то недовольно буркнула Марина, повернувшись к стене и накрывшись с головой одеялом.

Всхлипнула, свернувшись клубочком и поджав под себя острые коленки, Луцка.

Сердце Алены сжалось от жалости:

«Бедная одинокая Луцка! А ведь она одна на всем белом свете… Чистая и светлая душа… Дай бог, чтоб у нее все получилось! Дай бог».

* * *

Встретились они в стенах родной общаги.

Почему у Алены сразу застучало в висках? Непонятно. Магия любви, пресловутые феромоны, что-то дьявольское? Ну уж точно не божья милость. Это была та самая любовь – роковая, убивающая душу, разбивающая сердце на мелкие осколки, вдребезги: не собрать, не склеить.

Любовь-наказание, любовь-испытание, любовь-убийца.

А ведь на первый взгляд ничего особенного, совсем ничего! Ростом с Алену, а ей всегда нравились высокие парни. Русоволос, сероглаз. Крупный прямой нос, красивые, но тонкие губы, широкий, с прорезью, подбородок. Широкоплечий, коренастый, с кривоватыми крепкими ногами. И руки – на них она сразу обратила внимание. Крупные сильные руки с красивыми ровными пальцами. Пожалуй, и все, ничего примечательного. Да, еще взгляд: пронзающий, острый, внимательный, проникающий вглубь, в самую душу. Или ей показалось?

Алена заскочила на кухню поставить чайник. Он стоял, прислонившись к подоконнику, скрестив ноги. Небрежно курил, хотя курить на кухне не разрешалось. Она заметила пачку «Мальборо», лежащую на подоконнике.

Он смотрел пристально, заинтересованно, с интересом.

– Ого, незнакомая девушка! – улыбнулся он.

Алена вздрогнула и слегка улыбнулась. Почему-то сделалось беспокойно, тревожно, и она, поставив чайник, поторопилась уйти с кухни. Не уйти – сбежать.

Влетела в комнату, плотно закрыла дверь и плюхнулась на кровать.

Сидя у окна, Марина красила ресницы.

– Ты чего? – спросила, не оборачиваясь. – Чего чайник не дождалась?

– Там… – Алена смутилась. – Там…

– Крокодил? – иронично уточнила Марина. – Или серый волк?

И наконец обернулась:

– Тебя кто-то обидел? Ты на себя не похожа.

Мотнув головой, Алена попросила:

– Сходишь за чайником?

Маринины брови взлетели вверх:

– А ты чего? Обезножела?

Алена не ответила.

Марина вздохнула, одернула халат и пошла на кухню.

Вернувшись с вскипевшим чайником, коротко бросила:

– Забудь!

И через минуту повторила:

– Забудь, поняла? Не для тебя этот черт, уж ты мне поверь. Не для тебя.

Марина налила чай, порезала хлеб и колбасу, села на край кровати и спросила:

– Ну и чего? Завтракать будем?

Только вечером Марина рассказала подруге о новом знакомце.

Герой Алениных грез – Лев Царев по прозвищу Царь – был из простой, бедной семьи: мать то ли почтальонша, то ли уборщица, отца нет и, кажется, не было. В институт поступил по квоте, то есть после армии. Правда, потом пошли слухи, что он быстро дембельнулся, и все его разговоры про афганские горы и реку Пяндж – чистой воды вранье, ни на какой войне он не был. Да и из института довольно быстро вылетел, там было много чего: и хвосты, и фарцовка, и пьяные драки. В общем, сплетни про него ходили разные, но обильные, и определенно не положительные.

Бабы Левку любили, почти боготворили, и он с ними был галантен, словно гусар. Но менял быстро, и в этом вопросе был жёсток и даже жесто́к. Все девки как на подбор, красотки, и не было ни одной, кто дал бы достойный отпор. Мог Левка и крепко выпить, но с виду как будто не пьянел, но это на неопытный взгляд, потому что становился агрессивен, и даже парни, его дружки, в те минуты Левку сторонились.

– Деньги водятся, но он их быстро спускает: кабаки, гулянки, подарки девицам. Щедр, этого не отнять, а больше ничего положительного! Ни-че-го! – громко и четко проговорила Марина. – Короче, в целом опасен. Ты меня поняла?

Алена промямлила:

– Да…

– Уверенности в голосе не слышу, – вздохнула Марина. – Знаешь, я и сама на него западала… Встретились пару раз, сходили в кабак. А потом я внезапно поняла: бежать от него надо! Как поняла – не знаю, нутром почуяла. И не жалею, что нашла в себе силы. Но и он особенно не настаивал, усмехнулся, типа «насильно мил не будешь», и тут же утешился. Тут же, на следующий день! – рассмеялась Марина. – Скрутился с Виолеткой-вуалеткой из пятой группы. Ты ее знаешь, модная такая – папаша дипломат, шмотки, цацки, все дела.

– И что? – тихо спросила Алена.

– В смысле? – не поняла Марина.

– В смысле Виолетты с дипломатом.

Марина махнула рукой:

– Да ничего. Виолетка тупая, это все знают, все быстро закончилось. А дальше я не в курсе, неинтересно. Дальше его приключения мне были по барабану. Но фрукт еще тот. Сюда приходит фарцевать, ну и делать дела. Точнее – делишки.

– Какие делишки? – испугалась Алена.

– Да черт его знает, – пожала плечами Марина. – Уж точно не светлые. Темный он, понимаешь? У нас про таких говорят «темная лошадка»: когда известно немного, да и то – не очень хорошее. Ну, поняла?

Алена молчала.

– Ох, господи, – снова вздохнула Марина. – Ну, короче! Не вздумай идти на сближение, ясно? Заканчивай думать о нем. Потому что ничего хорошего от этой связи не будет!

Алена вяло кивнула.

9

– Никого не слушай, – шептал он ей. – Никого, поняла? Нам хорошо, и это главное!

– Разве