Московский вальс - Мария Метлицкая

Алена подумала, что с ее Левкой такое не пройдет. Он не умел признавать вину.

В общем, никаких перемен не случилось. Если они пересекались, он максимум махал рукой: типа, привет! После таких приветов очень хотелось плакать.

«Он не такой, как все, – убеждала она себя. – Но ты полюбила именно его – такого непростого, колючего, странного, непонятного, неласкового».

Впрочем, последнее точно неправда: ласковым он был. Даже очень ласковым, только в других обстоятельствах.

В тех обстоятельствах он не был ни сухим, ни колючим, ни непонятным. Он был самым нежным, самым терпеливым, самым трепетным. Он шептал ей такие слова, что она почти теряла сознание.

Впрочем, какой у нее был опыт? Но она, как женщина, чувствовала, даже была уверена (и откуда такая уверенность?): в тех обстоятельствах он был самым лучшим.

11

Луцка проснулась такой же бледной, с синяками под глазами, и села перепуганно сжавшимся воробушком.

– Ну? – со вздохом спросила Марина. – А что теперь? Что нынче вас мучает и терзает, принцесса?

Луцка пожала плечами:

– Не знаю. Нервничаю.

Марина с осуждением покачала головой и снова вздохнула:

– Какие же вы… Соплежуйки! Ну все вам плохо, все не так! Даже когда все отлично – вам плохо! Даже когда сказочно волшебно – вам все равно плохо!

Девочки испуганно молчали. Маринка права.

Марина села напротив, глотнула кофе и оглядела подруг с нескрываемым презрением.

– Дуры вы, вот что я скажу. Дуры и идиотки! Ладно ты, Алена. Ты хоть росла в нормальной семье, могла избаловаться. Но ты, Луция! Ты! Откуда такая трепетность, такая… У тебя, девчонки из детского дома! Уж там-то вас закалили, должны были закалить. Сделать непробиваемыми, с бегемотьей шкурой. Там-то быстро учат дать отпор, урвать лучший кусок, занять лучшее место! А ты? Ты ведешь себя хуже, чем наша тихая домашняя Аленушка!

– Я просто нервничаю, – повторила Луцка. – А вдруг сорвется?

– Да ничего не сорвется! – заорала Марина. – Все будет отлично! Тебя снимут, ты станешь звездой, и твой этот, как его, сразу же обратит на тебя внимание! И вообще…

Марина презрительно оглядела бедную Луцку.

– Ты из одной крайности в другую! То рыжий наглый клоун, девочка-нахалка, то тихая неприметная серая мышь!

– Но это же вы посоветовали убрать все, что было, – жалостно пролепетала Луция.

– Ага, – усмехнулась Марина, – так и сказали: сними, Луцка, всю косметику, затяни на затылке хвостик и надень на себя онучи! Так, чтобы тебе у метро подавали! Ты в нищенки готовилась или в актрисы?

Луцка обвела себя взглядом с головы до ног.

– А что такое онучи?

– Примерно то, что на тебе! – фыркнула Марина.

К вечеру того же дня Луцка сказочно преобразилась. В основном ее преобразили Маринина ловкость, знакомства и умение контактировать с людьми.

Пока Алена зубной щеткой красила тусклые Луцкины волосы в золотистый блонд, Марина бегала по этажам общежития.

На кровати лежало чудесное сиреневое платье – шелковое, с девичьими воланами. И две нежные кофточки, синяя и розовая, с кружевом по воротнику. И короткая джинсовая юбка (сильно поношенная, но для джинсы это только в плюс).

Высушили волосы, мягкой волной опадающие на острые Луцкины плечи. Подкрасили ресницы, добавили немного румян и светло-розовую помаду.

А в сиреневом платье Луцка стала похожа на сказочную героиню.

– Подождите! – закричала Марина и открыла шкаф.

Через минуту она достала широкую ленту фиолетового шелка и повязала ее на Луцкины волосы.

Девочки молчали.

– Кукла, фарфоровая старинная кукла, – тихо сказала Марина. – Теперь бы еще босоножки или туфельки, а старые кеды – на помойку!

Алена тоже любовалась подругой – скромной и милой, нежной и трогательной. Юная хрупкая девочка с золотистыми локонами и тоненькими ручками.

Луцка хлопала огромными глазами, облизывала розовые блестящие губы, поправляла волосы и крутилась возле узкого зеркала.

– А деньги? – испуганно ахнула она. – Сколько ты заплатила?

Марина небрежно махнула рукой:

– Ерунда! За платье трешку: Верке оно мало, видела, как она разжирела? За кофты пятерку, а юбка вообще бесплатно! Косырева мне так отдала, должок за ней, вот и списали. Не переживай, Кукла!

Луцка улыбнулась.

– И не делай умного лица, – продолжала Марина, – тебе не пойдет! Ты сменила образ. Была заморенная серая мышь, а стала Кукла! Кукла-красавица: хорошенькая, стройненькая, чуть глуповатая, но загадочная, а самое главное – холодная и равнодушная, как все куклы. Попробуем? Мне кажется, сработает! – И тут же посерьезнела: – Девки, я, наверное, не ту профессию выбрала. Мне бы в стилисты или модельеры, как думаете?

Девочки еще долго любовались преображенной Луцкой. Изящная, хрупкая, нежная… Фарфоровая кукла с горячим пылким сердцем.

С того дня и пошло: Кукла. Не Луцка, не Луция, а Кукла.

Луцка быстро вошла в новый образ, и надо сказать, он ей пришелся впору, по душе. Скоро не только подружки из «керосинки» ее так называли – так ее звали теперь все.

Луцка преувеличенно часто хлопала большими, кверху загнутыми ресницами, а в глазах всегда стояло недоумение и удивление. И еще она перестала улыбаться: зачем кукле улыбаться, ею и так все восхищаются.

* * *

Накануне отъезда землячество собралось в аудитории – на прощальное сборище.

Обсуждали, какие подарки приготовили своим, что нужно привезти с родины. Перебивая друг друга, рассказывали, как соскучились по дому. Пили чай с тортом, галдели, спорили, но настроение у всех было прекрасным: впереди каникулы, семья и родной город!

Алена видела, что кое-кто на нее смотрит. Ловила взгляд и смущалась. Странный парень… Внешне красавец: высокий, стройный, со спортивной фигурой, еще и капитан в институтской баскетбольной команде. Одет всегда аккуратно, с иголочки, пострижен модно, густая челка падает на лоб. Красивые глаза, пухлые губы. Не наглый и не приставала, потому что все бабники были известны наперечет. И сплетен о нем не ходило, и с девицами она его не встречала. Чтоб у такого парня не было девушки? Хотя здесь возможны варианты: либо она – студентка другого вуза, либо есть невеста на родине.

Алена коротко глянула на него, снова поймала взгляд и увидела, как парень покраснел.

«Смешной, – вздохнула она. – И, видимо, очень хороший… Как же его зовут? Матей, кажется…»

Но тут же отвлеклась, забыла о нем, и принялась обсуждать, что везут ребята в подарки.

Оказалось, что везут икру: ее можно достать в магазине «Океан», иногда выкидывают, но надо, чтоб повезло…

Везут воблу – деликатес, полюбившийся всем иностранцам. Воблу можно было купить на Черемушкинском рынке, у входа, где ее продавали поддатые мужички.

Везут конфеты,