Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

– А как ты думаешь, Алексей, для чего Совету был нужен карантин? – голос её споткнулся. – Мы больше не услышим о читальнях Симонян и Буркина. Поверь, и в Колонтайске тоже никого нет. В регионе остались только мы.

Я вспомнил гостеприимного колонтайского читателя Веретёнова, сварливого, насквозь честного библиотекаря Буркина, и мне сделалось не по себе.

– А может, их тоже отправили на карантин?

– Сомневаюсь. Скорее всего, пока широнинцы послушно сидели взаперти, карательные войска поодиночке расправились с неугодными читальнями. И дай-то бог, чтобы я ошибалась!

Первые эмоции улеглись. Маргарита Тихоновна тщательно осмотрела Книгу.

– Издание пятьдесят шестого года, – озарённо говорила она. – Двадцатый съезд. Критика культа личности. Понятно, что произошло. Книгу изъяли из продажи, думаю, она даже не поступала в магазины. Громов фатально промахнулся с названием. Но разве мог он предвидеть, что спустя каких-то три года после смерти Сталина имя Вождя и Учителя окажется худшей из всех возможных рекомендаций? Четвёртая книга, то есть Книга Радости, была написана аж в шестьдесят пятом году, когда убрали Хрущёва. Меня всегда смущал этот перерыв в творчестве Громова. Теперь всё объяснилось. Наивный Громов случайно приплёл уже мёртвого опального вождя и на десятилетие поплатился молчанием…

Она благоговейно осязала полиграфическое чудо, а я на все лады пересказывал подробности своей неудачи. Так попросила Маргарита Тихоновна. Ей казалось, что я просто не заметил Смысла или не придал ему значения.

– Он слишком велик и слишком сложен, чтобы выплеснуться целиком, – Маргарита Тихоновна упрямо качнула головой. – Но Смысл ищет пути воплощения, облекает себя в те минимальные сжатые формы, в зародыши смысла, из которых он позже воспроизведёт себя в полном объеме! Ты же знаешь, всякий, кто читает Книгу Памяти, получает своё индивидуальное прошлое. Значит, при чтении Книги Смысла каждый получит и свой индивидуальный, лишь ему понятный Смысл.

– Словосочетание «Неусыпаемая Псалтырь» мне ничего не проясняет! Случайный оксюморон – деревянная вода, ледяной кипяток!

– Смысл до времени пребывает в состоянии спячки, – терпеливо убеждала Маргарита Тихоновна. – При благоприятных условиях он сразу же раскроется, вот увидишь!

– А не проще ли вам самой прочесть Книгу Смысла, Маргарита Тихоновна? – предложил я.

Она неуверенно потянулась за Книгой, потом вдруг отдёрнула руку и виновато улыбнулась:

– Боязно…

– Берите, Маргарита Тихоновна, – настаивал я. – Вы справитесь лучше меня.

– Думаешь? – она помолчала, вздохнула, словно приняла нелёгкое решение. – Так тому и быть.

– А с ребятами что? – задал я наболевший вопрос. – Надо бы сказать им про Книгу, а то нехорошо как-то получается…

– Ты говоришь весьма неуверенно, – проницательно заметила Маргарита Тихоновна. – Тебе кажется, что широнинцы не совсем уравновешены, а излишний ажиотаж внутри читальни только навредит. Я правильно тебя поняла?

Я кивнул, хотя формулировка Маргариты Тихоновны не вполне соответствовала моим чувствам.

– Успокойся, Алексей, мы не утаиваем Книгу, мы приберегаем её. Точно козырный туз в рукаве. – Она бережно завернула «Думу…» в газету и уложила свёрток на дно сумки.

Я, честно говоря, предполагал, что Маргарита Тихоновна останется читать у меня, а когда сообразил, что она собирается делать, уже постеснялся возражать. Какая разница, где будет Книга? Без неё даже спокойней.

– Уходите? – на всякий случай уточнил я. – Рискованно же одной, Маргарита Тихоновна. Мало ли что случиться может.

– Да кому я нужна, старая больная тётка?! И какие могут у меня быть в сумке ценности, кроме сотни рублей, половинки «Бородинского» и валидола? – Маргарита Тихоновна засмеялась.

– Давайте я с вами проедусь…

– Не стоит, Алексей, я прекрасно обойдусь без провожатых, – Маргарита Тихоновна торопливо отмахнулась. – А вот ты лучше сиди дома и носа лишний раз не высовывай. Вполне возможно, за читальней следят. Если тебя увидят со мной, могут подумать, что Книга Памяти без присмотра…

– Тем более никуда не отпущу вас…

– Вот ещё глупости! – в голосе Маргариты Тихоновны впервые прозвучали стальные нотки, впрочем, мгновенно заглохшие. – Ладно, поскольку у нас в читальне денег куры не клюют, вызовем на дом такси. Гулять так гулять!

Минут через пятнадцать перезвонила женщина-диспетчер и равнодушно сообщила, что такси у подъезда. Я на всякий случай уточнил ещё и номер машины.

Эти предосторожности были излишними. Во дворе для вражеской засады было слишком светло и людно. Протяжно и ржаво скрипели качели. Поднимая крошечные белые смерчи с утоптанной земли, прыгали по нацарапанным квадратам мелкие школьницы. Лавочные старухи, в том числе и моя соседка по этажу, церемонно поздоровались. Я проводил Маргариту Тихоновну до дверей потрёпанной жёлтой «Волги» и удостоверился: номер тот же, что мне назвали, а в салоне нет посторонних. Рыжий водитель, свесивший из окна конопатую руку со смердящим окурком, также не будил подозрений. Вряд ли Совет отрядил бы такого броского человека.

Я расплатился с водителем. Маргарита Тихоновна уселась на переднее кресло, поставила сумку на колени и подмигнула мне на прощание.

Вернувшись, я позвонил Луцису.

– Привет, Денис, – бодро сказал я. – Ну, рассказывай, как вы там. Всё в порядке?

– Рад тебя слышать, – отозвался Луцис. – Мы, между прочим, уже волновались, – добавил он с лёгким укором. – Маргарита Тихоновна предупредила, чтоб лишний раз тебя не беспокоили, что ты занят очень важным делом…

– Интересно, каким?

– Послушай, Алексей, – примирительно сказал Луцис, – только не злись, пожалуйста. Я знаю, Маргарита Тихоновна обещала тебе, что будет молчать. Не обижайся, просто у нас в читальне нет секретов. В конце концов, этот переезд по-любому пришлось бы вынести на общее обсуждение. Но я тебе заранее скажу – наш побег ничего не решит. Ну, оттянет проблему на время…

– Какой побег? – ошалело переспросил я.

– Который ты планируешь, – нетерпеливо пояснил Луцис. – Я ведь понимаю, ты хочешь как лучше. Книгу со дня на день экспроприируют, а отстоять её мы не сможем, и самое разумное – бегство… Но Совет нас всё равно разыщет. Через месяц или год. Наш дом здесь, а жить, как предлагает Маргарита Тихоновна, общиной в заброшенной деревне где-то под Челябинском – это абсурд. Мы же не старообрядцы… Ты не согласен?

– Согласен, – я перевел дух. – Денис, я спросить хотел. Ты случайно не в курсе, что означает «Неусыпаемая Псалтырь»?

– Ещё раз первое слово…

– Не-у-сы-па-е-ма-я, – раздельно произнёс я.

Луцис задумался:

– Ну, с Псалтырью понятно – сборник псалмов из Библии. Используется в христианском богослужении, как и Евангелие. Над мёртвыми читают Псалтырь… Но я вообще-то далёк от религии. А почему ты спрашиваешь?

– Наверное, я что-то напутал. Забудь.

– А насчёт общего собрания? – спросил Луцис.

– Не знаю, может, на днях проведём.

– Хорошо… – Луцис замялся, – только ты уж не выдавай меня Маргарите Тихоновне, что про переезд рассказал. Ладно?

– Само собой, – пообещал я.

Остаток вечера я ждал звонка от Маргариты Тихоновны, но позвонил Луцис.

– Алексей, ты не ошибся. Неусыпаемая Псалтырь существует. У меня тут Гриша был, он мне объяснил, я даже записал. Псалтырь читается изо дня в день, из года в год, без перерыва. Один чтец сменяет другого, причём лучше всего это делать внахлёст, чтобы