Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

И она, бросившись в старое, набитое конским волосом кресло, дала волю женскому горю.

– Наверное, я пойду к себе готовиться к обеду, – сказал Имс.

– Вам обязательно съезжать, как вернетесь? – спросила миссис Ропер.

– Боюсь, что да. Я хотел сказать, что сегодня предупреждаю вас за месяц. Само собой, этот месяц я оплачу.

– Я не хочу злоупотреблять вашей добротой, правда, не хочу. Но я надеюсь, вы оставите вещи. Забрать их сможете, когда захотите. Если Чампенд узнает, что и вы, и мисс Спрус съехали, он тут же потребует с меня весь долг.

Чампендом звали мясника. Однако на эту жалобную просьбу Имс не ответил. Останутся ли здесь его старые ботинки еще на неделю-две, зависело от предстоящего разговора с Амелией.

Когда он вошел в гостиную, там не было никого, кроме мисс Спрус.

– Чудесная сегодня погода, мисс Спрус, – сказал Имс.

– Да, мистер Имс, для Лондона погода чудесная, но вы не думаете, что в деревне воздух лучше?

– Я предпочитаю город, – ответил Джонни, желая, если возможно, помочь миссис Ропер.

– Вы человек молодой, мистер Имс, а я всего лишь старая женщина, и это большая разница, – сказала мисс Спрус.

– Не такая и большая, – возразил Джонни, стараясь проявить вежливость. – Вам не больше моего нравится скучать.

– Мне нравится респектабельность, мистер Имс. Я всегда была респектабельной, мистер Имс.

Все это старушка произнесла почти шепотом, с тревогой глянув на дверь – не открыта ли она для чужих ушей.

– Я уверен, что миссис Ропер очень респектабельна.

– Да, мистер Имс, она-то респектабельна, а вот некоторые здесь… тсс! – И старая дама приложила палец к губам.

Дверь открылась, и в комнату вплыла миссис Лупекс.

– Добрый день, мисс Спрус. Всегда-то вы первая. Уж наверняка чтобы единолично заполучить себе кого-нибудь из молодых людей. Какие новости в городе, мистер Имс? На своем новом месте вы наверняка все первым узнаете.

– У сэра Раффла Баффла новые ботинки. Точно не уверен, но сужу по тому, как долго он их надевал.

– Ах, теперь вы надо мной смеетесь. Джентльмены всегда так себя ведут, когда немного возвысятся в мире. Вы считаете, с женщинами не о чем разговаривать, разве что отпустить шутку-другую.

– Я охотнее буду разговаривать с вами, миссис Лупекс, чем с сэром Раффлом Баффлом.

– Говорите что угодно, но мы, женщины, знаем, чего стоят такие комплименты – верно, мисс Спрус? Женщина, прожившая в браке пять лет, как я… или, вернее, уже почти шесть… не ждет от молодых людей особого внимания. И хотя замуж я вышла молодой – молодой годами, я много повидала и многое испытала, так что сердце мое не молодо.

Это было сказано почти шепотом, но мисс Спрус все слышала и укрепилась в своем мнении, что Бертон-Кресент уже не респектабельное место.

– Не знаю, какой вы были тогда, миссис Лупекс, – ответил Имс, – но вы и сейчас молоды.

– Мистер Имс, я бы продала остатки моей молодости дешево – очень дешево, будь я только уверена…

– Уверены в чем, миссис Лупекс?

– В чувствах человека, которого люблю. Это единственное, что нужно женщине для счастья.

– А разве Лупекс не…

– Лупекс! Но о таком лучше молчать. Мне не следовало открывать своих чувств. Вот ваш друг мистер Крэделл. Знаете, я порой гадаю, что вы в нем нашли, если так к нему привязаны.

Мисс Спрус все видела, все слышала и окончательно решила переехать в две комнатки в Даличе.

До обеда Имс и Амелия не обменялись почти ни словом. Амелия по-прежнему обхаживала Крэделла, и Джонни видел, что стрела, если она потребуется, будет и впрямь убийственной. Миссис Ропер уже сидела на своем месте за обеденным столом, и Джон видел на ее лице следы слез. Бедная женщина! Мало в жизни положений тяжелее того, что выпало на ее долю! Постоянно требовать с других денег, которые те заплатить не могут, выслушивать требования денег, которые она не в силах заплатить, мечтать о респектабельности, но признаваться себе, что эта роскошь ей не по карману, мириться с непорядочными жильцами ради дохода, но не получать этого дохода и чувствовать, что она своими руками себя разоряет! Как много в мире таких миссис Ропер, которые год за годом опускаются все ниже и теряют все, и никто не ведает, куда они деваются! Вроде бы их иногда видишь на углах улиц в потрепанном чепце и ветхом платье, с лохмотьями старой шали на плечах, еще как будто хранящих слабые воспоминания о былой респектабельности. Они беспокойно озираются, словно выискивая на улице жильцов. Где им добыть кусочек насущного хлеба и чашку жидкого чая – чашку жидкого чая с капелькой джина, если Провидение над ними сжалится! Положение такое миссис Ропер видела вполне явственно и теперь страшилась, что из-за Лупексов до него дойдет. Сейчас она молча резала мясо, обреченно кладя одинаковые куски и хорошим жильцам, которые ее покидали, и плохим жильцам, которые у нее оставались. Что пользы оказывать предпочтение одним и ущемлять других? Пусть едят баранину и те, кто за нее заплатит, и те, кто не заплатит. Недолго ей осталось резать мясо в этом доме, если Чампенд осуществит свои сегодняшние угрозы.

Читатель, возможно, помнит комнатку рядом со столовой. Ранее описывался разговор между Амелией и ее возлюбленным. Все такие разговоры в пансионе миссис Ропер происходили в этой комнатке. В доме, где обитают лица разного пола, необходимо отдельное помещение для бесед. Если мужчина живет вдвоем с женой, он может разговаривать с ней где угодно. Дочери и сыновья, даже выросшие, вряд ли нуждаются в особом помещении для бесед, разве что дочери уже на выданье и обладают независимым нравом. Однако, когда семейство делается чуть сложнее – появляется еще один молодой человек, или приезжает тетушка, или в привычный распорядок вторгаются взрослые дети от первого брака, такое помещение становится незаменимым. Ни одна хозяйка не помыслит взять жильцов, не предоставив им такой комнаты. У миссис Ропер она была очень маленькая и обшарпанная, но цели своей вполне соответствовала. Располагалась она рядом со столовой напротив черной лестницы. Туда после обеда и призвали Амелию. Она сидела между миссис Лупекс и мисс Спрус, готовая нападать на первую, потому что та остается, и на вторую, потому что та съезжает, когда служанка вызвала ее наружу:

– Мисс Мели, мисс Мели… тсс! Тсс!

Амелия, обернувшись, увидела, что ее манит большая красная рука.

– Он внизу, – сказала Джемайма, как только молодая хозяйка к ней присоединилась, – и хочет с вами поговорить.

– Который? – шепотом спросила Амелия.

– Ой,