Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Если хотите пойти наверх, Викерс проводит вас в вашу комнату, а если решите выйти, то найдете моего брата неподалеку от дома; я его видела меньше получаса назад.

Однако Джон предпочел остаться в кресле у камина и побеседовать с хозяйкой, так что ни он, ни она не двинулись с места.

– Теперь вы личный секретарь, и как вам это нравится?

– Работа мне нравится, вот только начальник не по душе, леди Джулия. Впрочем, мне не следует так говорить, он ведь близкий друг вашего брата.

– Близкий друг Теодора! Раффл Баффл! – Леди Джулия подобралась и сделала строгое лицо – ей совсем не понравилось утверждение, что у графа Де Геста могут быть подобные друзья.

– По крайней мере, так он мне говорит четыре раза на дню. И он очень хочет приехать сюда в сентябре.

– Это он тоже вам сказал?

– Да. Вы и не поверите, какой он болван! И голос у него, словно у надтреснутого колокола; я в жизни не слышал голоса неприятнее. И еще надо все время быть начеку, чтобы он не заставил тебя сделать что-нибудь… не… не совсем джентльменское. Ну, понимаете… то, что должен делать курьер.

– Вам не следует слишком бояться за свое достоинство.

– Я и не боюсь. Если бы лорд Де Гест попросил меня принести его ботинки, я бы сбегал за ними в Гестуик и обратно без тени смущения – потому что он мне друг. У него есть право давать мне поручения. Но я не стану делать такого для сэра Раффла Баффла.

– Принести ему ботинки!

– Это приходилось делать Фитцговарду, и ему такое не нравилось.

– Этот Фитцговард не племянник ли герцогини Сент-Бенгей?

– Племянник, или кузен, или что-то в таком роде.

– Какой ужасный человек! – воскликнула леди Джулия.

И так ее милость и Джон Имс сошлись очень тесно.

За обедом в усадьбе в тот день не было никого, кроме графа, его сестры и единственного их гостя. Граф с большой теплотой хлопнул молодого человека по спине и приветствовал его порцией добродушных, пусть и не слишком остроумных шуток.

– Поколотили кого-нибудь в последнее время, Джон?

– Да, считайте, никого, – ответил Джонни.

– Прихватили ночной колпак, чтобы спать на лесной поляне?

– Нет, но прихватил толстую палку для быка.

– Ах, теперь это не шутка, – ответил граф. – Нам пришлось его продать, и это чуть не разбило мне сердце. Мы не знаем, что на него нашло, но после того случая с ним стало не совладать – он завалил Дарвелла на сенном дворе! Плохая вышла история, очень плохая! Идите переоденьтесь. Помните, каким вы тогда вышли к обеду? Никогда не забуду, как Крофтс на вас смотрел. Идите-идите, у вас всего двадцать минут, а вам, лондонцам, всегда нужен час.

– Джон теперь личный секретарь, так что заслуживает особого обхождения, – заметила леди Джулия.

– Ах ты боже мой, а я и забыл! Ну же, мистер Личный Секретарь, не трудитесь сегодня завязывать галстук с лондонским щегольством, кроме нас, тут никого не будет. Приберегите это для завтрашнего дня.

Затем Джона препоручили лакею, и ровно через двадцать минут он вновь был в гостиной.

Как только леди Джулия оставила мужчин одних, граф начал излагать свой план будущей кампании.

– Я вам скажу, о чем договорился, – объявил он. – Завтра здесь будет сквайр со старшей племянницей, сестрой вашей мисс Лили то есть.

– С Белл?

– Да, с Белл, если ее так зовут. Очень красивая барышня, может, даже и самая красивая из двух.

– Это вопрос вкуса.

– Конечно, Джонни. Держитесь своего выбора. Они пробудут здесь дня три-четыре. Леди Джулия приглашала миссис Дейл и Лили. Вы позволите мне называть ее Лили?

– О! Хотел бы я иметь власть давать вам такое разрешение!

– Эту битву вам предстоит выиграть. Однако мать и младшая сестра не приедут. Леди Джулия говорит, оно и правильно, мол, она и не могла приехать, когда узнала, что здесь будете вы. Я не совсем это понимаю. В мое время девицы охотно приезжали туда, где увидятся со своими обожателями, и никто о них из-за этого хуже не думал.

– Дело в другом, – сказал Имс.

– Вот и леди Джулия так говорит, а она в таких вопросах всегда оказывается права. И она говорит, у вас будет больше надежды на успех, если вы пойдете туда, чем если бы вы были с Лили в одном доме. Если бы я ухаживал за девицей, я бы предпочел, чтобы она была поближе – в том же доме. На мой взгляд, ничего лучше не придумать. Мы могли бы устроить танцы и все такое. Но сами понимаете, я не могу силком ее сюда затащить.

– Конечно.

– И леди Джулия считает, так и лучше. Вам надо будет туда пойти и по возможности склонить мать на свою сторону. Я думаю, дело в том… не сердитесь на меня за мои слова.

– Не рассержусь, будьте покойны.

– Думаю, она все еще любит этого Кросби. Думаю, она не может очень сильно его любить после того, как он с нею обошелся, но ей трудно будет признать, что вы нравитесь ей больше, чем нравился он. Разумеется, именно это вы хотите услышать.

– Я хочу услышать, что она согласна быть моей женой… когда-нибудь.

– А когда она согласится стать вашей женой когда-нибудь, вы начнете настаивать, чтобы свадьба была поскорее, а, сэр? Я считаю, вы приведете ее в чувство. Бедная девушка! Зачем ей убиваться, когда достойный человек только и мечтает составить ее счастье?

И так граф говорил с Имсом, пока тот не уверился, что все преграды с его пути исчезают.

«Может ли быть, – спрашивал он себя, укладываясь в постель, – что через две недели Лили Дейл будет моей невестой?» Потом вспомнил день, когда Кросби с двумя девушками зашел к его матери. Тогда он поклялся себе, что всегда будет считать Кросби врагом. С тех пор многое изменилось. Он больше не злился на Кросби. Счет был улажен на перроне Паддингтонского вокзала. Джон чувствовал, что, если Лили примет его предложение, он почти что сможет обменяться с Кросби рукопожатиями. Этот эпизод в его жизни и в жизни Лили останется болезненным, однако он научится думать о прошлом без сожалений, если только Лили согласится признать, что добрая судьба подарила ей лучшего жениха из двух. «Боюсь, она не заставит себя его забыть», – сказал Джон графу. «Она будет только счастлива его забыть, – отвечал граф, – если вы убедите ее попытаться. Конечно, поначалу это очень больно – все вокруг знают, как с ней поступили,