Кабак - Василий Викторович Казаринов

- Странно... Говорили к пяти собираться. Света нет, наверное, еще не прибыл покойник, - быстро глянул на часы. - Ничего, подождем.

Ждали минут двадцать. Наконец во двор вполз обшарпанный красный «жигуль», из машины выбрался крепко сбитый человек выше среднего роста, слегка сутулившийся; лицо неподвижное, каменное.

- Боб? - нахмурившись, спросил он. - Тебя каким ветром сюда занесло?

- Сколько лет, сколько зим, - усмехнулся ее спутник. - Мне Викентий сказал, что сегодня поминки.

- В самом деле, давно не виделись... Ладно, пошли. Сейчас уже все соберутся.

Поминки так поминки, успела подумать она, вполне по настроению мероприятие.

- Сигаретки не найдется? - спросила она.

Хозяин машины усмехнулся, сунул руку в карман куртки, извлек оттуда красную пачку «Sovereign».

- Славно, сто лет не курила нормальный английский табак.

И только потом, когда все собрались за столом, во главе которого восседал хозяин этого странного дома, где зеркало занавешено черной вуалью и остановлен ход старомодных настенных часов, прочла в его взгляде:

- Ты кто? Бабочка ночная? - и начала медленно погружаться в какой-то сладкий и спокойный сон, а потом было все, что было: ночная гонка за город, крик под мостом, игры с жемчужиной, проверки на дорогах, и только на въезде в Москву она подумала: «ну вот и кончилось это забавное приключение»...

Оказалось, что подумала она - вслух.

Панин отправил через левое плечо строенный воздушный плевок:

- Не зарекайся... Накаркаешь.

9

  «Накаркала», - мелькнула мысль на подъезде к Соколу.

После того, как они миновали мост через Москва-реку, Панин то и дело поглядывал в зеркальце заднего обзора: что-то его там интересовало.

- Ну-ну... - нахмурившись, протянул он. - Сейчас проверим.

Он перестроился в медленный правый ряд. - Плохо дело... Видишь джип сзади? Он давно за нами тянется, от самого моста... Ага, в наш ряд переполз.

- Ты не любишь джипы?

- Да нет... Просто слегка неуютно. «Черокки» - это бандитская машина. Обслуживающая среднее звено мафиози.

Муся оглянулась: да, темно-вишневый джип неторопливо следовал за ними.

Перед съездом в тоннель он пошел на обгон, однако не унесся вперед, а расслабленно дефилировал в левом ряду со скоростью километров шестьдесят в час, чем вызывал законное возмущение следовавших сзади автомобилей.

- Да плюнь ты! - посоветовала Муся.

Панин опустил стекло, смачно плюнул, откинулся назад, привалился плечом к дверце. Он отдыхал, придерживая левой рукой рулевое колесо.

Они не спеша втягивались в тоннель, впитывая капотом зеброобразный рисунок падающего сверху неонового света.

В тот момент, когда скользкие, плавно окатывающие лобовое стекло пляски света начали притухать, что-то случилось.

Красные «жигули» вынырнули из правого ряда и не совсем деликатно юркнули в свободное пространство перед джипом, заставив его вильнуть задом и моргнуть задними фарами.

В ответ на этот явный моветон респектабельный автомобиль резко прибавил прыти, заставив посторониться белую «Волгу», ушел вправо и кинулся вдогонку. Нагнал его на выходе из тоннеля и, обозначив коротким броском влево свои агрессивные намерения, притер «жигуль» к бортику.

Панин в мгновение ока пробудившись от полусна (точнее было бы сказать, пулей из него вылетев), предпринимал отчаянные попытки выйти из аховой ситуации с минимальными потерями.

Происходящее перед Мусиными глазами никак не связывалось в целостную картину, рассыпалось на автономные фрагменты.

В одном из них, например, присутствовала Панинская рука, резко дернувшая руль.

В другом полыхнул блик в зеркальце заднего обзора. В третьем немела жестоко прикушенная губа Панина. В четвертом справа налево, как спринтеры на стометровке, пронеслись несущие колонны тоннеля... И наконец в пятом вспухло в серой бетонной стене зеленоватое пятно плесени, в которое прорастала ветвистым корнем черная трещина.

Прелесть этого пятна состояла в его обездвиженности.

Значит, они наконец-то никуда не двигались, не неслись и не летели. Из состояния прострации ее вывела мерная пульсация какого-то крохотного звука, тикающего в панели приборного щитка.

Они стояли в конце тоннеля, зажатые бетонной стеной и лупоглазым передком белой «Волги». Плотной полусферой их накрывал истошный вой клаксонов, однако внутри этой какофонии жил и методично поклевывал прямо в лоб малюсенький звук - скорее всего Панин в пылу борьбы с рулевым колесом тронул рычажок поворотного сигнала.

Впереди, метрах в десяти стоял, плотно притертый к бордюрному бортику, злосчастный красный автомобиль. Его водитель не торопился покидать салон, зато пассажиры джипа уже заявили о своем присутствии: два молодых человека в коротких черных, с меховым подбоем, куртках вышагивали из машины.

Вид у них был равнодушный, несколько утомленный и несколько деловой. Они лениво двигали на ходу плечами, разминая затекшие суставы, и два стальных прута, зажатые в крепких кулаках, вполне укладывались в стилистику предстоящего монотонного физического труда.

Подойдя вплотную к красным «жигулям» они к нему и приступили.

Мусю поразило, что свои действия они не предваряли ни энергичной жестикуляцией, ни попытками вступить в матерные переговоры с водителем, нет, они молча и сосредоточенно принялись крушить - фары, стекла, капот - как будто пред ними был не автомобиль, а сочный кусок парной свинины, из которой требовалось приготовить отбивную.

Панин, перебросив руку через кресло, развернул корпус, высматривая, есть ли за ними свободное пространство, чтобы сдать назад, подальше от театра боевых действий:

- Не исключено, что красный цвет действует на них как на быка...

Ах, да, у нас ведь тоже красная машина, сообразила Муся, почти совершенная копия той, которая подвергалась экзекуции, разве что сильно запыленная.

Места сзади не было, они оказались просто впаянными в застывший железный поток, и путь к отходу им перекрывал тупорылый рыжий мусоровоз.

Пока они рассматривали возможности ретирады, владелец провинившегося автомобиля успел выбраться из наполовину отбитого автомобиля и отбежать назад.

Он застыл буквально в метре от Панинской машины и, выкинув вперед левую руку, - то ли просящую о чем-то вандалов, то ли предостерегающую - что-то исступленно орал.

- Что это он, а?

Панин изумленно покачал головой.

- Дела... Похоже, этот парень из милиции. Если верить корочке, которой он размахивает. Вон в левой руке, видишь?

Она не видела. Зато видела кое-что другое: свободная от миротворческих жестов правая рука медленно опускается за пазуху, и секундой позже в ней возникает черный лоснящийся длинноносый предмет. Наконец и Панин обратил на него внимание; он обрушился на Мусю, смял, как конфетный фантик, придавил. В щеку ей впился рычаг «ручника».

- Тихо-тихо-тихо-тихо! - пулеметно выпалил он. - Лежи