Современные венгерские повести (1960—1975) - Имре Шаркади

— Есть у нас еще такие улицы, и не одна-две, которые в грязи тонут… Нашей деревне много чего не хватает. Потому что я ведь здесь совсем недавно председателем сельсовета… Вы не забудьте, доложите Пиште, что теперь Жига Сентпетери в деревне предсельсовета, пусть приезжает. Я вам прямо скажу: они тоже в этом виноваты, в том, что грязи здесь много… те, кто уехал отсюда и в гору пошел! Им на родную деревню наплевать. Собственно говоря, это Пиште надо было бы в грязи застрять, Пиште и таким, как он. Да они вишь как устроились: и не заглядывают сюда, не знают, что здесь творится… А ведь их, таких, немало; один бы в одном месте словечко замолвил за земляков, за деревню, где вырос, другой — в другом… мы бы тогда в два счета из грязи вылезли. Да не до того им… Вот и приходится самим выкручиваться. Много мы потеряли такого, чего теперь не наверстаешь, с возросшими-то правами местных советов…

И еще долго говорил о том, сколько потеряла деревня за последние десятилетия — из-за того, что ее неверные сыновья, выбравшиеся в город, забыли о родных местах. Чувствовалось, что мысли эти давно не дают ему покоя и он даже рад, обретя нежданных слушателей.

Вера начала думать, что и неожиданное гостеприимство его, вероятно, объясняется той же причиной: если уж дочь одного из тех, кто изменил своей деревне, попалась ему в сети, то такой случай нельзя упускать, не высказав все, что на душе.

Если так, то он, наверное, и не собирается им помогать? Или все-таки поможет, когда выговорится?

— Полностью с вами согласна, товарищ председатель. Даже вообразить трудно…

— Можете называть меня просто: дядя Жига! Для дочери Пишты Хорвата я не товарищ председатель! Меня даже те, кто старше, так зовут — дядя Жига!

— Большое спасибо, дядя Жига! — И Вера высоко подняла стаканчик чокнуться, — Обязательно скажу отцу, что нехорошо с его стороны ни разу не приехать… И еще скажу, что мне кажется, вы его, может, простили бы, если б он все-таки приехал как можно скорее.

Председатель даже руками развел и, если б не широкий письменный стол между ними, наверное, заключил бы ее в объятия.

— Золотые слова, дочка, золотые слова!

— А все-таки: где же кооператив, дядя Жига? Можно, мы там скажем, что вы их просили помочь нам?

Тут председатель, видимо, увидел, что излишняя широта души может выйти ему боком, и несколько изменил тон: ухмыльнувшись, он подмигнул уголком глаза и сказал тихо:

— А ты, я вижу, девка не промах! Настоящая отцова дочь!.. В общем, идите дальше, как шли, дойдете до угла, где поворот на станцию, там и будет написано: сельскохозяйственный кооператив.

Он вышел из-за стола; палинкой он больше их не угощал.

— А вы, молодой человек, глядите в оба! Из таких девок опасные жены выходят!

После этого истинно председательским жестом он взял их за плечи и проводил до дверей. Пожалуй, при определенном расположении духа это можно было воспринять и таким образом: мол, прием закончен, выкатывайтесь. Одним словом, выставил их председатель.

Ну конечно, выставил беззлобно, даже добродушно, и при этом еще раз повторил, что нужно сказать Пиште Хорвату, и сказал, что если даже кооператив им не поможет, так это не беда, потому что до среды дорога уж как-нибудь да высохнет, а бабушка наверняка будет только рада, если они останутся на пару дней.

Лишь оказавшись за воротами, Вера и Миклош решились взглянуть друг на друга и засмеяться. Собственно говоря, искренне смеялась только Вера; только она могла по-настоящему понять и оценить атмосферу этого председательского приема; только ей пришлась по вкусу палинка. Миклош, правда, смеялся вместе с ней, но не совсем понимал, что тут смешного. Для него эта сцена — с фигурой председателя, со своеобразным его гостеприимством, со сливовой палинкой — была скорее странной, экзотической, чем смешной; к тому же Миклош слишком сожалел о потерянном времени, чтобы в должной мере воспринять своеобразный, почти театральный и в то же время такой непосредственный комизм этого эпизода.

Вера же думала, что весь этот разговор имел бы смысл в том случае, если б она могла, сохранив его в памяти во всей первозданности, передать, представить отцу — с дядей Жигой, с палинкой — как привет из родной деревни. Только, наверное, она даже и рассказать об этом не сумеет: просто случая не представится, не будет подходящего настроения — как почти всегда в этой странной семье, в которой мачеха выходит из себя, едва Вера раскроет рот. Дядя Жига, грязь, увязшая в грязи машина, привет давно уехавшему Пиште Хорвату… Кого это интересует!

Господи, они даже и не знают о том, что Вера поехала к бабушке. Не знают и знать не хотят: наплевать им на это. Мачеха… смешно подумать!.. Для нее, конечно, нет в жизни важней заботы, чем думать о том, как был бы рад дядя Жига, если б они приехали навестить его в деревню…

Можно себе вообразить эту картину: отец и мачеха — а ее здесь, конечно, ни одна собака не знает — едут в гости к председателю. Запросто, по-семейному…

Вера представила себе председателеву жену. Уж дядя Жига наверняка ее выдрессировал — любо посмотреть. Себе под стать. Председательша, одним словом. Все, что называется домашним очагом, — это она, и тут все идет без сучка, без задоринки; чистая рубаха и подштанники всегда наготове, пуговицы пришиты… Если Жиге Сентпетери случится вдруг пригласить домой командировочного из райцентра или хотя бы какого-нибудь такого же, как он сам, выдвиженца из местных, то он входит в дом спокойно и уверенно, громко хлопает дверьми и бодро кричит: «Женушка, кофе нам да чего-нибудь выпить и закусить». Вокруг, конечно, все сверкает; квартира что начищенный самовар. В горке за стеклом безделушки, фарфоровая балерина, крашеная собака или олень. Столик с ночником, обои в цветочек; наверное, шлепанцы в прихожей. Жена время от времени напоминает мужу: «Жига, не стряхивай пепел на ковер!» Говорится это, конечно, скорее для гостя…

Вера до того отчетливо видела перед собой эту председательшу, что могла бы даже сказать, сколько ей лет; видела, как она мажет толстые губы помадой. Муж привез ей на рождество дорогую заграничную помаду из Дебрецена, а может, из самого Будапешта…

Миклош сказал что-то; Вера не поняла, но не стала переспрашивать. Сказала:

— Ну что ж, пошли в кооператив!

Она двинулась на поиски кооператива с тем