Современные венгерские повести (1960—1975) - Имре Шаркади

но это впустую потраченная энергия. По-моему, улыбка должна обладать направленным действием: у нее должен быть конкретный предмет и конкретное содержание. А это требует определенных усилий, зависящих от обстоятельств. Улыбка должна учитывать индивидуальность предмета, его предполагаемые вкусы и запросы. А ты говоришь, это пустяк!

— Ты меня прости, но теперь я вижу, что ты совсем не такая уж наивная маленькая барабанщица, какой казалась. Ведь это же целая научная теория. Я даже и представить не мог, на какие усилия ты готова ради меня пойти…

— Дорогой, ведь ты же мне сказал, что я пока и сама еще сижу в той машине. Хотя я и не расстроюсь так же сильно, как ты, в случае если нам не удастся выбраться из джунглей.

— Но это, надеюсь, не лишает тебя энтузиазма?!

— Нет-нет, смотри!

Она подтянула брюки, поправила пояс, тщательно расправила блузку и сделала глубокий вдох.

В тот момент, когда она уже вся собралась, чтобы решительно двинуться к трактору, их догнал какой-то парень в рабочей спецовке, с коричневым от загара лицом; проходя мимо, он невольно бросил любопытный взгляд на Верину грудь, рельефно обрисовывающуюся под туго натянутой блузкой.

Наверное, он был стеснителен, потому что хотя и посмотрел первым делом на незнакомую красивую девушку, но тут же, словно извиняясь за свой откровенный взгляд, пытаясь отчасти объяснить его, спросил:

— Кого-нибудь ищете?

И размеренным шагом прошел мимо, направляясь к грузчикам.

— Ищем, — кивнула Вера. — Я думаю, вас как раз и ищем.

Вера так и предполагала, что парень, смущенный, не остановится; наслаждаясь его смущением, она догнала его и заговорила с милой непосредственностью:

— Вы ведь тракторист, верно? Вы на этом тракторе работаете?

Парню пришлось все-таки замедлить шаги, а потом и совсем остановиться.

— Ну положим, я.

— Тогда вы должны нам помочь.

Миклош остался возле вокзала. Он уже привык, что Вера выступает от имени их обоих, а сам он находится где-то на заднем плане. Видно, ничего тут не поделаешь: это самое разумное здесь, в деревне. В джунглях.

Тракторист оглянулся на Миклоша — как на очевидное объяснение только что прозвучавшего «нам», — но, видя, что тот подходить не собирается, снова обратил взгляд на Веру. Глядя прямо в глаза ей, переспросил:

— Я? Помочь?

— Конечно! Именно вы, только вы! Больше никто не может.

Вера, теперь уже сознательно и преднамеренно, направила на него ту самую улыбку. Которая принимает во внимание предполагаемые вкусы предмета и т. д.

Взгляд ее, направленный на тракториста, тоже скользил по нему не просто так: она внимательно рассмотрела и оценила его каштановые волосы, небольшие мягкие усы, доброжелательный блеск карих глаз. Но по глазам парня Вера пока не могла определить, достаточно ли эффективной была ее тщательно рассчитанная улыбка. Тем более что довольно скоро тракторист потупил взгляд: видно, он тоже не отличался разговорчивостью, предпочитая терпеливо стоять и ждать дальнейших объяснений.

— И председатель сельсовета, и главный кладовщик в кооперативе, и вообще все сказали, что вы единственный можете что-нибудь для нас сделать. И что мы с вами должны поговорить.

— Ну так говорите! — сказал парень все с тем же терпеливым смирением.

Однако теперь в голосе его словно бы прозвучали иронические нотки.

Невольно оба взглянули в ту сторону, где стоял Миклош. Но тот на них и не смотрел, будто вся эта история не имела к нему никакого отношения. Устроившись поудобнее с краю товарной платформы, он взирал на деревню, будто его внимание приковала — действительно, впрочем, красивая — панорама еще влажных после дождя, курящихся в горячем солнечном свете садов, раскинувшихся под девственно голубым небосводом.

— Мы сюда вчера приехали, на машине. Поставили ее во двор к бабушке. А не подумали своим городским-то умом, что дождь может нагрянуть… ну и застряли в грязи.

На губах у парня мелькнула тихая улыбка: понял, видно, какой помощи от него ждут. Вера усмотрела в этом хороший признак и продолжала с большей смелостью:

— Это у старого кладбища, в конце улицы.

— Знаю, — сказал тракторист, широко улыбаясь.

Теперь у Веры раскрылись удивленно глаза.

— Мы же в одну школу ходили, Веронка.

Конечно, он бы сказал и больше: что он сразу узнал ее и прочее; да, видно, он не мог решить, называть ли Веру на ты, раз уж он узнал в ней бывшую девчонку, чуть ли не однокашницу, или на вы — как городскую барышню.

— Ой, прости меня, пожалуйста! — прокричала Вера и взяла его за локоть, как бы для того, чтобы загладить свою невнимательность. Кричать приходилось из-за второго трактора, который как раз в этот момент подошел и встал на погрузку, на всю площадь треща мотором. — Ты меня узнал, а я… Это потому что я как была, так и осталась… замухрышкой, а ты вон как изменился: окреп, возмужал! Я сейчас вспомню, как тебя зовут…

И чтобы лучше сосредоточиться, даже сунула в рот указательный палец.

А тракторист стоял и улыбался. Чего-то более умного и подходящего к случаю, чем эта понимающая, прощающая, немного насмешливая, но в общем доброжелательная улыбка, он не мог придумать.

— Ах ты, Ушастый, ты же Чонти! — вскричала Вера и хлопнула его по спине, — Фери Чонтош, вот ты кто!

Парню это понравилось, сомнений не было. И то, что Вера вспомнила его имя, и даже школьную кличку, и то, что хлопнула по спине. Он смотрел на эту по-городскому красивую девушку вконец растроганный и только и смог сказать:

— Ну вот…

Вера хотела было и Миклошу сообщить, как им повезло, но тот совсем углубился в созерцание деревни. Слышать же он ничего не слышал из-за шума мотора. Вера, махнув на него рукой, снова улыбнулась трактористу.

— Я сейчас, — крикнул тот и побежал, чтобы завести свой трактор и освободить место у вагона.

Грузчики, не останавливаясь, все таскали кирпич. Уже на другой прицеп.

Вера теперь совсем ясно вспомнила этого парня. Интересно: в школе он был не из лучших — и как ученик, и как мальчишка; правда, он и тогда был таким же вот тихим, ласковым, невольно внушающим симпатию. Просто трудно поверить, как он вырос, возмужал; теперь он выглядел сильным и уверенным в себе. Ну конечно, рядом с такой красивой девушкой из города стушевался немного; это с каждым может быть…

Отведя трактор от платформы, он тут же слез и вернулся к Вере.

— Значит… к бабушке погостить?

— Да… бедные старики, редко я их вижу.

— А я как раз на днях встретил дядю Хорвата… Еще удивился, как хорошо старик держится.

Вера пыталась найти какую-нибудь тему для разговора, хотя бы самого краткого.

— А вы и в воскресенье