Лестница в небо. Сон Беатриче - Антон Евгеньевич Порядин

кого куда занесет. Выйдя из ресторана и нимало не смущаясь тем, что он не вполне твердо стоит на ногах, Сева сел за руль своего автомобиля с орлиным профилем, и мы поехали ко мне на Васильевский. «Ты знаешь, – шептал он, и слова вылетали из его рта с придыханием, как будто он рассказывал страшную тайну, – еще немного, ну вот всего пару ходок – и все, и вперед, в Майами-Бич». Мы проезжали по набережной Лейтенанта Шмидта рядом с памятником Крузенштерну, и я вспомнил, как мы с Андреем в этом месте переплывали Неву.

Увы, Севе довелось увидеть Майами-Бич только на стене своей квартиры. В одну из следующих «ходок» из Ижевска в Грозный более продвинутые конкуренты высадили его из поезда, забрали товар, отвели в овраг где-то около станции Верхняя Тыжма и там с ним и покончили. Никто даже не знал, где его похоронили, вроде на местном кладбище, а в квартире быстро прописалась Севина двоюродная сестра из Тамбова и ее многочисленное семейство. Наверное, им понравилась стена с Майами-Бич на закате.

В другой свой приезд в Петербург я снова вспомнил про маленьких человечков, рассыпавшихся по краю большого диска, и позвонил Андрею. Мы встретились в ресторане «Старая таможня», я рассказывал ему про свои поездки по стране, про трейдеров, «красных директоров» заводов и московских чиновников, про рестораны «Тамерлан» в Орске и «Токио» в Нижнем Новгороде, Андрей же сообщил про свой разрыв с Юрием Петровичем. «Ну и правильно, – говорил я, – скользкий он тип». Оркестр исполнял «Он уехал прочь на ночной электричке», было громко, пошло и невозможно разговаривать. «Поедем к нам, – сказал Андрей, – Марина будет рада тебя увидеть».

Марина показалась мне очень печальной и потому еще более красивой, чем раньше. Ее черты лица заострились, появились первые морщины, из нее как будто вытащили какую-то пружину жизни, и в глазах, и во всей фигуре чувствовалась скорбь. «Что-то случилось?» – спросил я Андрея, но тот лишь махнул рукой: «Она сама тебе расскажет, если захочет». Не захотела. Мы долго сидели втроем, я рассказал им про Севу, Марина уже знала, ну да, они же были родственниками, а потом Андрей отошел, и Марина на меня посмотрела, она долго смотрела своими странными зелеными глазами, ничего не говоря и не улыбаясь, и у меня снова, как у них на свадьбе, что-то заныло в душе, и я сказал: «Мне пора». Было поздно, и они меня не стали удерживать.

Еще одним фактором, ограничивающим мои приезды в Петербург, стала Нина. Нина была дочкой директора Кстовского НПЗ, но в наших отношениях это ни на что не влияло, просто у нас с ее отцом был совместный бизнес, и он пригласил меня как-то к ним в дом на высоком берегу Волги отпраздновать очередную сделку и познакомить с семьей. Нина мне сразу очень понравилась, она была скромной и домашней, другая бы при статусе ее отца давно рванула в Москву, а Нина добросовестно заканчивала Нижегородский пединститут. Мы много гуляли с ней по Покровке, по Кремлю и по набережной Волги, она рассказывала про Чкалова, про ярмарки, про разливы, про Макарьевский монастырь, куда мы собирались поехать, и мне так нравился ее окающий выговор, что как-то раз я поймал себя на мысли, что хочу вернуться из очередной поездки не в Петербург, а в Нижний. Через полгода мы поженились.

Вскоре после кризиса девяносто восьмого года я снова приехал в Петербург, перевозить маму в Нижний, тесть помог купить неплохой участок, тоже на берегу Волги, неподалеку от его дома, и я активно строился. Офис на Невском закрывался, он был мне больше не нужен, вся моя деятельность в Петербурге сворачивалась и тоже переводилась в Нижний Новгород, как раз под закрытие первой сделки с Газпромом. Тогда-то ко мне и пришел Андрей, объявить, что уезжает в Америку, поступил в университет. Мы сидели на коробках в моем пустом кабинете, мебель уже вынесли, и наши слова отзывались непривычным эхом.

– Что ты потом будешь делать? – спросил я. – Ну, как отучишься?

– Найду работу, – сказал Андрей. – Сейчас все, кто получают МВА, запросто работу находят, и вполне высокооплачиваемую. Не здесь же торчать.

«Почему же не здесь», – подумал я, поскольку у меня-то как раз на горизонте уже рисовалась еще одна сделка с Газпромом, и Лукойл подходил, – но промолчал.

– Классная идея, – сказал я вместо этого. – Хоть кто-то из нас станет нормальным специалистом! Потом еще поможешь мне с бизнесом.

– Однозначно, – кивнул Андрей, и мы оба подумали, что этого точно не произойдет.

– Марина тоже едет? – почему-то спросил я.

Андрей кивнул. Мы сидели на коробках в пустом кабинете, я снова вспоминал рисунок – как человечки рассыпаются по диску.

– Давай хоть созваниваться регулярно, что ли, – сказал я. – Раз в месяц, например. Имейлы всякие я не люблю, а поговорю с тобой с удовольствием. Расскажешь, чего там и как.

– Давай, конечно, – отозвался Андрей. – Говорят, там на тебя сразу валится очень много работы, задания всякие, но, конечно, я найду время тебе позвонить. Уж раз в месяц-то точно!

Он ушел, а я продолжал заниматься переездом. Жизнь ехала, поезда громыхали по шпалам, самолеты взмывали в небо, фуры пересекали границы стран. «Если едем, то куда-нибудь приедем», – вспомнились мне слова отца.

Туча заволакивает весь горизонт, набухает, кажется сейчас обязательно будет гроза. «Рано же, еще март», – думаю я и отхожу от окна. Лязганье ключа в замке прерывает поток воспоминаний. Входит опухший мордатый охранник и простуженно говорит: «Заключенный Перельман – на прогулку».

Нью-Йорк, 11 сентября 2001 года

Автобус выныривает из Lincoln tunnel и взбирается по уходящей вверх спирали автовокзала, за окнами появляются и исчезают невысокие по нью-йоркским масштабам здания, автобус выезжает на финишную прямую, делает «пффф» и останавливается. Пассажиры начинают пробираться к выходу, говоря: «Спасибо, до свиданья». Я каждый раз немного вздрагиваю, когда автобус вот так останавливается на конечной станции автовокзала Port Authority Bus Terminal, неужели я в Нью-Йорке? Уже пятьдесят лет таким образом приезжают на работу жители города, надо же, всего год назад я и понятия не имел, что стану одним из них. Помню, как мы приехали сюда из университета на интервью с этим русским, как его звали, Андрей? Оставили машину в Нью-Джерси, сели на автобус и оказались здесь, на автовокзале. Я же до этого никогда в жизни не был в Нью-Йорке. Ну видел его, конечно, по телевизору, но, чтобы здесь побывать – даже не мог себе представить. А теперь я тут работаю! Невероятно! Никто из моей семьи никогда в Нью-Йорке не был, да и зачем им, они всегда больше интересовались квотами на улов трески. Я все детство провел на траулерах в Сухой Бэй около острова Кадьяк, даже