Лестница в небо. Сон Беатриче - Антон Евгеньевич Порядин

Андрей смотрит и не улыбается – все русские не улыбаются, их поэтому просто было отличить в университете. Он не снискал особенной популярности в студенческой среде – хорошо учился и считался умным, это все признавали, особенно по микроэкономике и финансам, однажды так легко объяснил мне модель реальных опционов – я сразу все понял. У всех русских хорошо с математикой, а мне было непросто. Но вне кампуса он ничем не выделялся, в вечеринках, конечно, участвовал, но душой компании не был никогда, казался скованным, да и еще этот тяжелый акцент. Его считали заносчивым – команды, в которых он участвовал, жаловались, что они обсуждают задание, до чего-то договариваются, а потом Андрей один делает все как сам считает нужным, сдает работу, и команда получает высший балл. Хорошо, конечно, но неприятно – что же он раньше молчал. Он долго не мог найти работу – первые раунды, где математика и техника, пролетал со свистом, а потом – бац! – и с каким-нибудь управляющим директором в последнем раунде химия не складывалась. Очень уж видно по нему было, что он не американец, несмотря на все попытки вести себя по-американски, одеваться так, вот эта его стрижка тоже… У него еще жена была – очень-очень красивая и тонкая как струнка, такой красоты я никогда не видел.

– Я в порядке, – отвечает Андрей. – Ты же помнишь, я нашел себе работу под самый конец обучения. Инвестиционный банк, ну не «Голдман Сакс», но тоже ничего. Я думаю, мне повезло, таким иностранцам, как я, нужна рабочая виза. Я уже в какой-то момент думал, что никогда не попаду в Нью-Йорк, но все изменилось в одночасье. Теперь я работаю здесь, на Таймс-сквер. Мы сняли квартиру в Вест-Виллидж. Ты был в Вест-Виллидж?

– Нет, – говорю. – Я еще нигде не был, кроме автовокзала и офиса.

– Ты обязательно должен там побывать, – говорит Андрей. – Мое любимое место в Нью-Йорке. Немного похоже на кампус Корнелла, кстати. Только гораздо живее. Вот обустроимся – пригласим вас в гости, учитывая, что мы теперь оба здесь оказались.

– Как твоя жена? – я пытаюсь мучительно вспомнить ее имя, но у меня не получается, вспоминается только удивительной красоты силуэт.

– Марина? – Андрей приходит мне на помощь. – Спасибо, она обживается. Пытается устроиться преподавать в балетной школе. В «Нью-Йорк сити балет» ее не взяли, конкуренция большая, уже много преподавателей из Европы и из Азии, особенно из Азии, и она сейчас пробует показываться в частных школах, но из-за визы ей многие отказывают.

– Все будет в порядке! – говорю я. – Она такая красивая – обязательно найдет себе самую лучшую работу!

– Посмотрим, – отвечает Андрей. – Разберемся. Это сейчас не самое важное. Мне нужно хорошо стартовать.

Мы молчим некоторое время.

– Я так этому до сих пор не верю, – вырывается у меня. – Уже и Корнелл был для меня пределом мечтаний, а тут – так повезло. В нашей семье мой отец – единственный, кто колледж закончил. Мы же из китобоев. У нас люди не то что двери в автомобилях не закрывают – ключи оставляют в замке.

– Я помню, ты рассказывал. Где-то на Аляске.

– Да, залив Сухой Бэй.

– Какой-какой Бэй? – удивленно переспрашивает Андрей.

– Sukhoi. Dry in Russian[35].

– Да ладно, – наконец-то улыбается Андрей. – Ну да, на Аляске такое возможно.

– Да-да. Иногда мне кажется, что все, что с нами произошло – это сон.

– Это не сон, – качает головой Андрей. – Это возможность, которой надо воспользоваться. Я так долго к ней шел. Ты знаешь, я мог бы и не учиться в Корнелле. У меня был выбор: Корнелл сейчас или Уортон через полгода, он, конечно, гораздо выше в рейтинге, но тогда бы я закончил через год. Я подумал – да ну его, этот Уортон, лучше быстрее закончить бизнес-школу чтобы не упустить возможность. Схватить ее как можно быстрее. И к тому же я вспомнил, что в Корнелле преподавал Набоков.

– Кто? – никогда не слышал этого имени.

– Набоков. Известный русско-американский писатель. «Лолиту» читал?

– Нет, – приходится признаться мне. – Чтение – не самая моя сильная сторона.

– Ну неважно. Известный писатель. И я подумал, если у него все вышло в Корнелле, то у меня тоже должно получиться. Все наши, кто чего-то хотел, все работу нашли.

Кафе понемногу заполняется людьми. Такие же, как мы, – в костюмах и с короткими стрижками; седой господин в блейзере и брюках хаки, дама с собачонкой на руках, две девчонки в топиках и облегающих лосинах для йоги, наверное, бегали неподалеку и после пробежки зашли выпить кофе.

– Это точно, – говорю, – хотя время для поиска работы не самое лучшее было. Кризис доткомов ведь еще продолжается.

– Черт с ним, с кризисом, – говорит Андрей. – С мозгами и желанием – кризис не проблема. Я вот, например, хотел работать в инвестиционном банке – и работаю в инвестиционном банке. Помнишь этого парня, украинца, Олега? Даже он нашел, хотя он был так, скажем, не самый умный. Но все время говорил: «Америка большая, где-нибудь и я работу найду». И нашел ведь. В Талса, Оклахома, но ведь в Америке же!

Я помню этого толстого Олега, всегда считал, что он русский, но Андрей говорит – украинец, наверное есть разница.

– Талса – это почти как Аляска, – говорю, и мы смеемся, нам весело, за окном ясное безоблачное небо и мы уверены, нас ждет такая же безоблачная жизнь. Все самое сложное уже позади.

В кафе включают музыку, и Led Zeppelin поет:

There’s a lady who’s sure

All that glitters is gold

And she’s buying a stairway to Heaven.

– Какое интересное выражение, – говорит Андрей задумчиво. – Stairway to Heaven. Лестница в небо. А ты знаешь, мы же вот как раз об этом только что говорили. Мне нравится эта идея – мы строим лестницу в небо.

– Ты о чем? – я не понимаю. – Что в этом такого? Просто песня, и все. И Led Zeppelin мне не очень нравится.

– Ну смотри, – пытается объяснить Андрей. – Мы закончили хороший университет, не самый лучший, конечно, но хороший, мы получили работу в столице мира, и нам нужно максимум выжать из этой возможности, чтобы добиться успеха. Я собираюсь достичь самых высот – самого неба, чего бы мне это не стоило.

– Неба… в каком смысле?

– Как в каком – в каком нас учили. Богатства, конечно. Денег. Надо получать возврат на инвестиции в образование. И дальше идти, дальше – к успеху.

– И успех – это богатство? – спрашиваю я.

– А что еще? Чем еще характеризовать бизнес, как понять, успешен он