Аэротаник - Евгений Гузеев

– Да вот, эта старая свинья не пускает бедных, но гордых пассажиров в помещение первого класса.

– А зачем вы все сюда хотите?

– Слушай, ты, а сам-то ты что там делаешь? Забыл, что ли, какая у тебя цифра в билете написана?

– Ладно, признаюсь, пошутил я.

– Смотри, а то я тебя вмиг разлюблю. Тоже мне, шутник в белом фраке. Ладно, не боись, я юмор уважаю. Так ты что, не видишь, мы же все скоро бултыхнемся в океан. Все, кто по эту сторону. Рухнем к дьяволу и все.

– Тогда вы должны перейти сюда.

– Ну, наконец ты понял. Только как? Ведь это свиное рыло не хочет открыть ворота.

– Они думают, – добавил, встревая в разговор, корреспондент Спок, – что никто про это не узнает. Скажут, что пассажиры второго класса, бедняжки, не проснулись, когда от Аэротаника неожиданно отвалилась задница и рухнула вниз. Так вот: они глубоко ошибаются. Хотят спасти свою шкуру за счет нас.

– Простите, вы сказали «шкуру»? Том, помнишь ты говорил, что видел медведя на трубе?

– Да, но я не совсем уверен…

– Том, ты помнишь, я смеялся над твоими словами?

– Может быть, что-то припоминаю.

– Так вот, Том, я был не прав, что смеялся над тобой. Теперь я понял: этот взрыв каким-то образом связан с медведями.

Корреспондент опять встрял в разговор приятелей и обратился к Тому:

– Сэр, поскольку вы представляете второй класс, но находитесь там, на той стороне, то будьте так любезны, передайте командованию, что этот план у них не пройдет. Я устрою все так, что весь мир узнает правду. Так вот… Как мне послать телеграмму? Есть здесь почтальон?

– Есть, сэр – послышался из толпы чей-то гнусавый голосок. Тотчас толпа раздвинулась, все повернули головы назад, а там, позади, остался стоять на месте горбоносый, худой человек с черным велосипедом. Это был почтальон. У него и сумка толстая была через плечо, очевидно наполненная письмами и газетами с журналами. А с другого плеча черным гадом свисала и обвивала туловище запасная велосипедная шина.

– Вы можете, господин почтальон, организовать нам отправку телеграммы в Нью-Йорк, в нашу редакцию?

– Телеграмму? Это пожалуйста, нет проблем.

Почтальон достал из бокового отделения сумки двух голубей – сизокрылого и белого.

– Вам какую, срочную или простую?

Спок посмотрел сначала на одного голубя, потом перевел взгляд на другого и на несколько секунд задумался.

– Да, телеграмма – дело хорошее, но могут перехватить. Нужен факс. У вас есть факс?

– Нет проблем. То есть проблемы, конечно, есть, но и факс найдется. Сейчас приведу.

Через полторы-две минуты почтальон вывел откуда-то из-за толпы упирающегося и скользящего по наклонному скользкому полу огромного старого козла (устаревшая модель факса, но ничего, работает пока). За это время Спок, достав карманную чернильницу и особую ручку с золотым пером, как раз успел настрочить бумагу о загадочном взрыве на Аэротанике и о той ситуации, которая сложилась в результате этой катастрофы. Короче, получилась сенсационная статья – прямо из первых рук.

Почтальон, взяв бумагу у корреспондента, поднес ее к рогатой морде козла (факса). Животное сначала подозрительно обнюхало корреспонденцию, а затем лениво подхватило губами и потихоньку сжевало весь лист, выпуская при этом пар через мокрые и слегка вибрирующие ноздри. Толпа облегченно вздохнула.

Глава 27

В тот день с самого утра главный редактор газеты Х-Таймс мистер Кастнер испытывал уже привычный с некоторых пор дискомфорт в области желудка и вообще верхней части живота. Сидя в рабочем кресле, надев очки, синие нарукавники и положив ноги пятками (не голыми, конечно) на краешек стола, он просматривал материал будущих статей и попивал молоко из любимой своей стеклянной кружки. В том же помещении в углу, за небольшим ограждением, апатично стояла коза и лениво жевала траву, оставшуюся от брошенной утром охапки сена. Секретарша редактора, миссис Роштон, сидела возле козы на маленькой черной скамеечке, дергала равнодушную козу за соски розового вымя, похожего на надутую резиновую перчатку, сцеживала молоко в глиняную посудину и рассеянно слушала жалобы своего шефа.

Редактор после прочтения каждого листочка закатывал в небо глаза и тряс, будто искупавшийся мокрый пес, головой и всем телом, бросая каждое чье-то творение в корзину с мусором или в лучшем случае на дальний угол стола. И все глотал молоко из своей любимой кружки.

– Боже, и эту дрянь придется поместить на первую полосу. «Эту собаку боялась вся 12-я нижняя улица!». Ну и что? Что за сенсация? Да еще с фотопортретом этого отвратительного кобеля. На прошлой неделе он про ежика, который утащил на своей колючей спине упавшие с бельевой веревки панталоны мадам Швайцер. Позавчера ему не понравился бездомный кот, который перехватил на лету пойманную на колорадского жука добычу рыбака из Нью-Джерси – огромного шестидюймового карася. Он что, зоолог какой-нибудь? Шел бы работать в журнал «Любители природы». Но самое страшное, что придется напечатать эту ахинею, потому что нет больше подходящего материала. Нет сенсаций. Еще молочка, пожалуйста. Через несколько дней с такими передовицами мы банкроты.

Кстати, раз уж мы на некоторое время оказались в изнывающем от неожиданной, почти летней жары городе Нью-Йорке, и поскольку что-то проскользнуло о рыбалке, обратим внимание на то, что уже не первый день многие слонялись по деревянным дорожкам городских набережных, где в отличие от других районов Нью-Йорка гулял туда-сюда прохладный ветерок. А за городом некоторые даже пытались бродить по краю холодной воды океана, рискуя, впрочем, простудиться. Иные же, между прочим, сидели в лодках, катались или ловили рыбу. Выехав за город и наняв у рыбаков лодку, отправились на рыбалку и наши приятели Оптимист и Скептик. Оптимист, до этого трижды прочитавший заметку о рыбаке из Нью-Джерси, в отличие от главного редактора Х-Таймс, как раз считал этот материал действительно сенсацией (то есть не про кота, а про то, что огромного карася поймали на колорадского жука). Он срочно заказал в публичной библиотеке кой-какие публикации – одни о колорадских жуках, другие о рыбалке и увлекся идеей ловли рыбы на вредителя сельскохозяйственных угодий (пусть приносит и пользу).

Итак, оба они – и Оптимист, и Скептик – ранним утром того же дня, сидели в лодке и уже далеко отплыли от берега. Начиналась интересная рыбалка – своего рода необъявленное соревнование двух систем – прогрессивной (в лице Оптимиста) и консервативной (Скептик). Это была борьба новых