Аэротаник - Евгений Гузеев

Хотели было отдохнуть от музыки и танцев Том и Джулия, но где там. Теперь они забрели сюда. С бала на бал.

– Смотри-ка, Том. И здесь тоже праздник. Так, значит, мы можем продолжать танцевать. Интересно, в честь чего это?

– Да, уже с утра все навеселе. Кстати, надо бы спросить, почему был салют ночью. Простите, сэр, в честь чего это был ночью салют? – обратился Том к одинокому, не считая бокала с шампанским, господину.

– Какой такой салют? Не было никакого салюта. A-а, вы наверно имеете ввиду взрыв в задней части Аэротаника? Это да, это было.

– А чего же тогда все веселятся, ведь мы можем погибнуть? – резонно спросила Джулия, расширив от удивления свои и так огромные глаза.

– Ну что вы, нас заверили, что катастрофа невозможна. Все в порядке. Вот оркестр прислали. Пейте шампанское, дают бесплатно. Простите, – обратился господин к Тому, – вы позволите вашу даму пригласить на танец?

– О да, конечно, я не против. Потанцуй, Джулия, а я пойду посмотрю, что там случилось.

– Правда, Том?

– Да, пожалуйста.

Тотчас, поставив на стол пустой бокал, господин схватил Джулию и закружился с ней вихрем на специально отведенном для танцев пятачке, где танцевали и другие пары. Джулия непрерывно смеялась. Смех этот, правда, имел искусственное происхождение. Она готова была зевать, но этикет…

Пробравшись через какие-то временные заграждения, Том, наконец, узрел, что произошло и присвистнул, когда увидел следы взрыва и пожара и особенно то, что задняя часть Аэротаника свисала куда-то в пропасть и покачивалась, а двух задних воздушных шаров и вовсе не было. Было совершенно очевидно, что эпицентр взрыва находился в районе предпоследней – третьей по счету трубы, от которой ни осталось ничего, кроме обугленных обломков. Естественно, что не было видно и воздушного шара над этой трубой. Непонятно было только, куда исчез и четвертый шар, где вроде и взрыва-то никакого не было.

– Вот это да! Ведь там же мои вещи остались. Да, и Джеймс, наверно, дрыхнет. И пассажиры там, куда же им деться.

Быстренько вернувшись обратно, Том нашел Джулию, которая пока еще не имела возможности зевнуть, то есть была приглашена повторно на танец тем же самым господином и непрерывно смеялась.

– Джулия, ты пока танцуй, а я скоро вернусь, схожу к себе.

– Хорошо, Том, ты можешь не торопиться.

Во второй класс можно было пробраться теперь только коридорами, и Том ринулся спасать вещи, будить друга и разбираться со всем остальным хаосом. Оказывается веселье было не только на палубе. И в проходах, и коридорах можно было увидеть шатающихся веселых пассажиров и даже подвыпивший обслуживающий персонал. В одном проходе ему навстречу попалась троица. Это были две веселые от выпитого дармового шампанского старушки, увозившие куда-то на инвалидном кресле генерала – мужа Джулии.

В глазах военного стояли слезы восторга, улыбка обнажала желтоватые искусственные зубы, грозящие вылететь и, не дай бог, попасть под колесо инвалидного кресла или чей-то каблук. Генеральский мундир был мокрым от извержения пены, совсем недавно вырвавшейся из горлышка открытой бутылки. И это, возможно, напоминало извержение Везувия – теперь уже, правда, почти потухшего. Сухие, со старческими пигментными пятнами ручонки сжимали стеклянный пустой бокал и тот самый Везувий – початую зеленую бутыль с остатками фольги на горлышке (кратере) и жидкости (лавы) на донышке. Не смотря на давешнее извержение вулкана, генерал светился счастьем (в отличие от жителей Помпеи, в том числе и их военных – генералов). На всей троице висели серпантины, какие-то цветные украшения, кажется даже лепестки свежих роз. Откуда?

Перед тем местом, где в проходе на полу чистым и девственным деревом зияла поперечная трещина и были сломаны и разошлись прочие конструкции корпуса Аэротаника, последней оставалась стоять в нормальном вертикальном состоянии решетчатая железная дверь, все также отделяя помещения первого класса от второго. За воротами нормальная горизонтальная поверхность пола резко переходила в ненормальную – наклонную (впрочем потолок и стены тоже). По обе стороны железных ворот не было никакого забора. Хочешь – проходи. Но пассажирам достаточно было видеть запертую дверь с висящим замком, поэтому они не пытались нарушать границу, то есть просто обходить калитку. Вот какие воспитанные. Именно за этой дверью, если смотреть со стороны первого класса, или перед этой дверью, если находиться во втором (это как угодно), стояли бедные люди – пассажиры с дешевыми билетами в карманах.

Охранял дверь безучастный ко всему происходящему небольшого росточка старичок-божий одуванчик, лет 85 на вид, у которого на правом боку висела огромных размеров кобура – от бедра до колена, сшитая из такой жесткой и крепкой кожи, что, кажется, невозможно найти в современной живой фауне подходящего зверя. Такой кожей (шкурой) скорей всего обладали некоторые разновидности динозавров, или, возможно, мамонтов (если их побрить). Но так как этих животных давно уже нет в списках существ несколько обедневшей земной фауны начала 20-го столетия, то приходится предполагать, что выполнена эта самая кобура из кожи каких-то редчайших современных, записанных в Красную книгу, африканских животных, например, носорогов или слонов. На самом деле это была свиная кожа особой обработки.

Бедный люд, естественно, волновался, покрикивая и требуя от старичка (старик-то, правда, глухой, все равно не слышал) открыть дверь и выпустить пассажиров (а еще он и плоховидящий). Больше всех, понятно, шумел Джеймс:

– Эй, ты, старое дерьмо! Открой, или я разнесу твою дверь так, что от нее одни железные опилки останутся. И тогда ты первым отправишься по воздуху сначала к птичкам, а потом в воду к рыбкам, у которых острые зубки и которым кушать нечего. А потом этих рыбок поймают рыбаки и отдадут медведям на корм. Еще хуже будет, если я тебя, старая вонючка, в своей книге опишу. Читать не захочешь. (Старик-то и читать не умел – неграмотный был, а подписываться, правда, научился – закорючку ставить, что как раз и пригодилось, когда на работу на Аэротаник приходил устраиваться).

Тут, к счастью, подоспел корреспондент Спок, решивший предупредить анархическое развитие ситуации:

– Подождите, сэр, у меня есть другое предложение…

Он хотел было высказать свои соображения, но не успел, ибо вдруг появился Том с той стороны. Увидев Джеймса в толпе, он закричал:

– Эй, Джеймс, привет, старина! Что за заварушка у вас здесь?

– А, Том, дружище, земляк! Ты что это всю ночь бродил неизвестно где и с кем? На луну любовался или может на звезды, на Малую Медведицу, например? А может у твоей Медведицы и подружка для меня найдется – Большая, скажем, Медведица? А, Том?

– Ладно