Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен - Вадим Фарг

Я расхохоталась в голос. Это было смешно и жутко одновременно.

— Нет, Миша, переигрываешь! — сквозь смех выдавила я. — Ты похож на медведя, который объелся забродивших ягод и решил пойти в дворники.

Волков тоже усмехнулся, но тут же стал серьёзным.

— Марина права. Не нужно делать из себя деревенского дурачка из старых фильмов. Будь простым. Меньше умных слов, больше суеты. Соглашайся со всем. Кивай. И главное — смотри на Гаврилова снизу-вверх.

— Это будет сложно чисто физически, — заметил Миша. — Он же ниже меня. — Придётся ходить на полусогнутых.

Мы снова рассмеялись. Нервное напряжение искало выход в глупых шутках. Но за этим смехом скрывался настоящий страх, потерять то, что стало нам дорого.

Я посмотрела на Мишу. Он был сильным мужчиной. Человеком, который привык решать проблемы, а не прятаться от них. Ему придётся ломать себя, играть унизительную роль. И всё это ради того, чтобы спасти наш дурдом под названием «Северные Зори».

— А что делать мне? — спросила я, ставя пустую кружку на стол.

Саня перевёл взгляд на меня.

— А ты, Марина Владимировна, остаёшься собой.

— То есть?

— Гаврилов уважает статус, — пояснил майор. — Он знает, кто ты такая. Если ты внезапно станешь доброй и покладистой, он тоже заподозрит неладное. Поэтому держи марку. Будь высокомерной. Капризничай. Пусть он думает, что ты презираешь это место и спишь и видишь, как бы сбежать обратно в столицу.

Я довольно улыбнулась.

— Эту роль я сыграю без репетиций. Мой внутренний сноб всегда готов к труду и обороне.

— Я даже не сомневался, — хмыкнул Миша. — Тебе и играть не придётся. Просто не снимай свой белоснежный китель и смотри на всех как на грязь.

— Я не смотрю на всех как на грязь! — возмутилась я.

— Да? А как ты смотрела на су-шефа Васю сегодня утром, когда он перепутал розмарин с укропом?

— Это было справедливое возмущение! Укроп убивает тонкий вкус рыбы!

— Вот! — Волков радостно хлопнул в ладоши. — Вот эту энергию и береги для Гаврилова. Вы должны стать идеальным отвлекающим манёвром. Пока он будет морщиться от Мишиной глупости и беситься от твоего снобизма, я буду работать.

Саня подошёл к окну. Ветер завывал, пытаясь пробраться сквозь щели в старых рамах.

— Я подключу свои старые, — тихо сказал майор. — Постараюсь отследить счета Гаврилова. Найти те самые фиктивные стройки, через которые он отмывает деньги. Если я нарою факты, мы сможем взять его за жабры.

Мы замолчали. План был рискованным. Он строился на чистой психологии и нашей способности к актёрской игре. Одно неверное слово и Гаврилов всё поймёт.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от сквозняка. От осознания того, в какую опасную игру мы ввязываемся.

Высокая кухня — это жестокий мир. Интриги, подставы, конкуренция. Но там всё было понятно. Там мы воевали за звезды и отзывы критиков. А здесь мы воевали за жизнь и свободу. За право быть собой и строить своё будущее.

Миша положил свою руку поверх моей. Я вздрогнула от неожиданности, но руку не убрала. Его пальцы слегка сжали мою ладонь.

— Не бойся, — тихо сказал он.

В его голосе было столько уверенности, что я на момент расслабилась.

— Я не боюсь, — соврала я, глядя ему в глаза. — Я просто думаю, какое меню составить для этой московской комиссии.

— Опять эспумы и сферы?

— Нет. Я приготовлю им что-нибудь традиционное. Например, щучьи котлеты.

— Отличный выбор, — одобрил Миша.

— Только я добавлю в них каплю трюфельного масла. Чтобы они не забывали, с кем имеют дело.

Миша закатил глаза, а Саня Волков устало потёр переносицу.

— Вы неисправимы. Оба.

Майор отошёл от окна и подошёл к шкафу. Он достал оттуда початую бутылку дешёвого коньяка и три маленькие стопки.

— Предлагаю выпить, — сказал Саня, разливая янтарную жидкость. — За успех нашей безнадёжной операции.

Я отрицательно покачала головой.

— Я не пью крепкий алкоголь. Тем более из такой посуды. Это убивает вкусовые рецепторы.

— Марина Владимировна, — Волков протянул мне стопку. — Сегодня можно. В порядке исключения. Для храбрости.

Я посмотрела на мутное стекло стопки и вздохнула.

— Ладно. Но только ради спасения санатория.

Мы чокнулись. Звон стекла потонул в треске дров. Коньяк обжёг горло резким, неприятным вкусом. Я поморщилась, сдерживая кашель. Миша заботливо протянул мне сушку.

— Закусывай, гурманка.

Я вгрызлась в твёрдую сушку. Это было ужасно невкусно. Но сейчас это казалось мне самой правильной едой на свете.

— Завтра начинается концерт, — подытожил Миша, допивая свой коньяк. — Возвращаемся в санаторий. Я иду чинить проводку в подвале. Марина идёт командовать парадом на кухне.

Я кивнула. Мой мир снова сузился до размеров кухонного стола и плиты. Но теперь я знала, что у меня есть надёжный тыл. Пускай этот и собирается играть роль идиота, но всё же.

Я посмотрела на Мишу. Он снова принял позу «валенка», глупо улыбнулся и почесал затылок.

— Барыня, а можно мне добавки? — протянул он дурацким голосом.

— Иди дрова коли, бестолочь, — парировала я ледяным тоном, вживаясь в роль.

Саня Волков довольно усмехнулся.

* * *

Мы подъехали к главным воротам санатория «Северные Зори». Я сидела на пассажирском сиденье внедорожника Миши и смотрела на знакомый фасад. Советский монументализм вперемешку с облупившейся штукатуркой. Раньше этот вид вызывал у меня лишь брезгливую тоску по идеальным линиям московских небоскрёбов. Теперь же сердце предательски сжалось от тревоги за это нелепое здание, ставшее мне домом.

На расчищенной парковке, словно три огромных чёрных монолита, стояли блестящие внедорожники представительского класса. Они выглядели чужеродно на фоне сугробов и покосившейся будки сторожа.

— Приехали, — тихо констатировал Миша, глуша мотор. — Свита на месте.

— Значит, пора начинать спектакль. Помнишь свою роль, Лебедев?

Он повернулся ко мне. В его глазах блеснул острый ум, который он так тщательно прятал за образом простоватого мужика.

— Ещё бы. Главное не рассмейся, когда я выйду на сцену.

Мы зашли в главный холл. У стойки регистрации царила паника. Наш директор, Пал Палыч, суетился так, будто под ним включили разожгли огонь. Он то и дело потирал влажные ладони и заискивающе заглядывал в глаза высокому мужчине в безупречном тёмно-синем костюме.

Я остановилась в нескольких шагах от них, оценивая противника. Саня