Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен - Вадим Фарг

Его фигура мгновенно преобразилась. Исчезла сутулость, плечи расправились. В глазах снова появился тот самый острый, проницательный взгляд таёжного медведя. Умный и сильный мужчина вернулся.

— Ну как я тебе? — тихо спросил он, подходя ближе.

— Ты заслуживаешь Оскара, Лебедев, — искренне ответила я, понизив голос. — Я еле сдержалась. Твоё чумазое лицо и походка это было нечто.

Он усмехнулся, но в улыбке не было радости.

— Противно это всё. Ломать комедию перед этим слизняком в дорогом костюме. Ты видела его глаза?

— Видела. Саня был прав. И он поверил в твою глупость. Он тебя даже за человека не считает.

— Тем лучше для нас, — Миша подошёл к плите и машинально поправил крышку на котле. — Пусть думает, что санаторий полон провинциальных идиотов. Пока он будет изучать бумажки Пал Палыча и строить свои схемы, мы подготовим ответный удар. Саня уже начал шерстить его счета.

Я подошла к нему вплотную.

— Миш, он потребовал меню банкета на утверждение. Сказал, никаких сюрпризов и жёсткая экономия.

Миша хитро прищурился.

— Экономия, говоришь? Ну хорошо. Значит, будем кормить их местным колоритом. Никаких трюфелей и фуа-гра. Обойдётся.

— Ты предлагаешь подать полковнику ФСБ и столичным юристам перловку? — выгнула я бровь.

— Я предлагаю подать им шедевр из того, что бегает в лесу и плавает в озере, — он наклонился ближе ко мне. — Ты же гений, Марина. Ты сделаешь из простой щуки такое блюдо, что они свои языки проглотят вместе с вилками. А я обеспечу тебе лучшие продукты. Мы покажем этому Гаврилову, что даже в режиме экономии мы можем создать идеальный банкет.

Его уверенность заражала. Страх отступил. На кухне я чувствовала себя в безопасности. Здесь были мои правила. И здесь был Миша, который ради спасения нашего дома был готов чистить унитазы и играть роль шута, оставаясь при этом самым умным игроком в партии.

В коридоре послышались торопливые шаги. Двери распахнулись, и на кухню влетела Люся. Её фирменный начёс слегка растрепался.

— Ой, Марина Владимировна! Михаил Александрович! — защебетала она, размахивая блокнотом. — Там этот новый… Гаврилов затребовал! Пал Палыч велел передать, чтобы вы на обед ему приготовили диетический куриный бульон. Без соли и специй! У него, видите ли, желудок нежный!

Мы с Мишей переглянулись.

— Нежный желудок? — я коварно улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Прекрасно.

Миша взял огромный тесак со стола и ловко крутанул его в руке.

— Значит, будем лечить его особой диетой, — спокойно сказал он.

— Вася! — скомандовала я ледяным тоном, возвращаясь в привычное состояние шефа. — Доставай самую тощую курицу. Будем готовить бульон для барина.

Никто не смеет диктовать мне условия на моей кухне, особенно оборотни в погонах.

— Может шутки ради, подадим ему обед в серебряной посуде? — хихикнул Миша. — Вдруг загорится, как вампир.

Глава 8

Ночь накрыла санаторий «Северные Зори» плотным одеялом. Глубокая карельская ночь, в которой не было слышно ни гула машин, ни городского шума. Только изредка за окном выл ветер, бросая колючий снег в стёкла. Я сидела в своей стерильной «Холодной зоне» на кухне. Вокруг тускло поблёскивала нержавеющая сталь рабочих поверхностей. Вакууматоры, су-виды, слайсеры, всё это сейчас спало. Мерно гудели промышленные холодильники. Этот ровный механический звук всегда был для меня лучшим лекарством от стресса. Мой личный метроном стабильности в мире, где всё постоянно менялось.

Но сегодня стабильность дала трещину. Я сидела на табурете и бездумно перебирала листы с набросками технологических карт и меню для предстоящего банкета. Строчки с граммовками расплывались перед глазами. Мои мысли упорно возвращались к Гаврилову, к его ледяному, пустому взгляду мёртвой рыбы. Этот московский гость принёс с собой чувство тревоги, которое въелось в стены нашего укрытия и засело глубоко, в подкорки моего сознания.

Я отложила ручку на стол и устало потёрла виски. Тишина спящего здания внезапно показалась мне пугающей. В углах просторного помещения прятались тревожные тени.

Вдруг в дальнем конце кухни раздался приглушённый скрип входной двери. Я вздрогнула, едва не уронив папку с документами на пол.

В узкой полосе света появился Миша. Он бесшумно прикрыл за собой дверь. Огромный, широкоплечий медведь в простой тёмной футболке и свободных брюках. От одного его вида внутри меня разлилось приятное тепло.

— Почему не спим? — тихо спросил он, подходя ближе к моему островку света.

— Не могу, — честно призналась я, глядя снизу-вверх на его лицо. — Голова идёт кругом. Гаврилов, бесконечные проверки, твой сегодняшний спектакль с вантузом. Я не могу выкинуть эту ситуацию из головы. У меня чувство, словно мы пытаемся удержать воду в решете.

Миша остановился рядом и опёрся бедром о металлический стол. Он посмотрел на меня своим фирменным, проницательным взглядом. В нём не было ни капли той дурашливости, которую он с таким мастерством демонстрировал днём перед столичной комиссией. Передо мной снова стоял умный, сильный мужчина.

— Мы ничего не удерживаем, Марина, — спокойно и твёрдо сказал он. — Мы ждём, пока они сами себя загонят в ловушку. Саня уже работает по своим каналам. А тебе нужно отдыхать. Усталый шеф-повар — это горе на кухне.

— Я боюсь, Миш, — почти шёпотом произнесла я. Признаваться в слабости было непривычно. Моя броня «Снежной королевы» дала сбой. — Этот Гаврилов… он пугает. Он не похож на тех самодуров, с которыми я сталкивалась в Москве. Он как каток. Едет беззвучно, но раздавит и даже не заметит.

Миша тепло улыбнулся. Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Белесые шрамы на его пальцах слегка шершавили кожу.

— Знаешь, чего действительно стоит бояться в этой жизни? — хитро прищурился он. В его глазах заплясали искорки. — Сани Волкова на зимней охоте.

Я непонимающе моргнула, вынырнув из мрачных мыслей.

— Что? При чём тут охота?

— При том, что всё познаётся в сравнении, — хмыкнул Миша. — Прошлой зимой мы пошли на кабана. Саня тогда только купил себе новый тепловизор. Отдал за него кучу денег. Гордился им страшно, хоть и жена его ругалась на Саню каждый день, за эту «игрушку». Ходил по лесу с важной физиономией, как терминатор.

Я почувствовала, как уголки губ сами собой поползли вверх.

— И что случилось?

— Мы сидим в засаде. Ночь, холод стоит собачий. Саня смотрит в свой чудо-прибор