Сомнамбула - Бьянка Питцорно

– Ну, вот и я! Я вернулась! Путешествие выдалось долгое…

Маргерита Паис взглянула на нее в полной растерянности, однако почувствовала исходящий от сомнамбулы поток нежности.

– У меня есть сообщение от моего духа-проводника, – продолжала Офелия. – Вам больше не стоит переживать из-за Розетты, синьора; она не страдала, уж точно не так сильно, как вы опасаетесь. Когда пираты высадили пленников в Тунисе, их в ожидании продажи держали вместе. Девочку не разлучили с бабушкой. Вреда им не причинили, обеих на весь тот месяц, пока посольства России и Великобритании вели переговоры об освобождении, с подобающим уважением разместили в доме работорговца. Жившие по соседству дети играли с Розеттой, и та, будучи весьма смышленой, выучила несколько фраз на незнакомом ей языке.

В дом этого торговца каждую неделю в поисках ценных европейских рабов наведывалась в сопровождении свиты лалла, супруга правящего бея. Не будет преувеличением сказать, что она полюбила маленькую Розетту. У нее самой были только сыновья, и она решила удочерить малышку. Не купить как рабыню, а именно удочерить. Уплатив торговцу внушительную сумму, лалла взяла с него клятву не возвращать девочку, как бы того ни требовали Великобритания и Россия. Успокоила она и бабушку. Неужели та не желает малышке добра? Недавно лишившись матери, Розетта оставила Донору едва ли не нищей дочерью скромного смотрителя маяка, а после удочерения стала бы богатой и могущественной. Не прошло и месяца, как бабушка передала девочку супруге бея. Розетта обрела новый дом – не в гареме, с наложницами, а во дворце, вместе с приемной матерью. Именно поэтому она и не вернулась в Донору с другими пленниками.

Девочка выросла в любви и достатке, почете и безопасности. Со временем один из приемных братьев, бывший всего на несколько лет старше, влюбился в нее и решил жениться. Мать благословила молодых и с огромной радостью встретила рождение их ребенка.

В общем, Розетта прожила счастливую жизнь, куда счастливее, чем могла бы прожить в Доноре, и вам, Маргерита, следует изгнать из своих мыслей всякое сожаление и тревогу за нее. Что касается Терезы и Лауры, дух-проводник велел передать, что за них тоже можно не волноваться. Они будут жить при вас, удачно выйдут замуж, подарят вам внуков и закроют глаза, но не раньше, чем вам, еще здоровой и крепкой, исполнится сто лет.

Услышав эти слова, Маргерита Паис почувствовала огромное облегчение, словно с плеч ее упал невыносимый груз. Чтобы избавиться от подобных мучений, определенно стоило потратить пять лир.

Офелия проводила клиентку еще заботливее обычного, хотя и предвидела, что больше они не встретятся.

– Передайте брату, что ответ он получит завтра, с вечерней почтой.

После ухода синьоры она ненадолго прилегла на софу отдохнуть. Переписать прошлое маленькой рабыни в счастливом ключе потребовало от ее фантазии немалых усилий.

Потом сомнамбула поднялась и, ополоснув руки и лицо, отправилась в кухню, где Грека оставила ей горячий ужин. Офелия приучила служанку готовить на угольной плите легкие блюда без жира или масла и всегда плотно закрывать обе двери, чтобы даже едва ощутимый запах не просочился в гостиную, где проходили сеансы: там должны были благоухать только ладан и ароматические свечи. К счастью, в квартире было два входа, и служанка могла, избегая парадного, пользоваться только черным, чтобы клиентки даже не догадывались о ее присутствии.

9

Антиоко

Покончив с ужином, Офелия устроилась в спальне и вновь принялась за пачку освещавших процесс газет, которые отложила в преддверии вечернего сеанса. Вопреки ее ожиданиям, для ответа синьоре Маргерите они не понадобились, поскольку та процессом не интересовалась, но теперь могли пригодиться для письма ее брату. Сомнамбула не впервые читала отчеты о различных слушаниях, хотя, мало что – или вовсе ничего – не смысля в юриспруденции, с некоторым трудом улавливала суть. Но главное она поняла: кавалер Антиоко Паис был человеком крайне агрессивным, едва ли не жестоким, и для защиты своих интересов выбрал самых алчных и беспринципных городских адвокатов. Уже один этот факт вызывал неприязнь, хотя Офелия знала, что для наилучшего исполнения своей миссии ей следует избегать предубеждений.

Вернувшись в гостиную, она вскрыла конверт. К ее удивлению, банкнот по пять лир оказалось две. Два вопроса? Или высокомерный жест, чтобы подчеркнуть, кто здесь заказывает музыку? В самом деле, несколько строк письма больше походили на приказ, чем на просьбу.

Сомнамбула Офелия Росси,

призываю вас использовать всю мощь своего магнетизма, дабы в процессе, затрагивающем мою семью, восторжествовали истина и справедливость. Буду признателен за полезные советы касательно следующих шагов моих адвокатов.

P. S. В случае если имущество моей родственницы достанется ее единственному законному наследнику, то есть нижеподписавшемуся, знайте, что и вы будете щедро вознаграждены сообразно вашему усмотрению.

Офелия вскипела. Да как этот наглец смеет? Неужели он думает, что магнетизм можно купить и направить в нужное русло, да еще тайком?

До сих пор сомнамбула, в присутствии клиенток или оставшись одна, необычайно искусно имитировала бессознательное автоматическое письмо, вдохновленное воображаемым духом-проводником. Но теперь ей не было нужды придумывать наиболее удобный ответ: слова сами полились из-под пера.

Глубокоуважаемый кавалер Антиоко Паис,

возвращаю вам пять лир, которые вы, кажется по ошибке, добавили к моему обычному вознаграждению, с достаточной ясностью указанному в объявлении, опубликованном в «Вестнике». За означенное вознаграждение сообщаю то, что было передано мне в процессе транса, вызванного вашим запросом. Ваше будущее предопределено. Судьбе неугодно, чтобы вы были богатым и счастливым. Чем более значительным состоянием вы завладеете, тем серьезнее будут ваши несчастья в области здоровья, любви, почета и положения в обществе. Чем же сильнее оскудеют ваши богатства, тем легче обойдутся вам беды, которых, впрочем, все равно не избежать.

Сочувствую и прощаюсь.

Офелия Росси, сомнамбула

Она отдавала себе отчет в том, что в некотором смысле навлекает на кавалера проклятие. Такого с ней прежде не случалось, поскольку противоречило натуре сомнамбулы, и она не имела ни малейшего представления, подействует это проклятие или нет.

Получив назавтра с вечерней почтой конверт с пятью лирами и прочитав ответ, синьор Паис не мог поверить своим глазам. В припадке ярости он бросился к сестре, которую застал в превосходном настроении, одевающей обеих девочек для прогулки в городском парке.

– А тебе эта мошенница что предсказала? – накинулся он на синьору Маргериту. – Выиграем мы процесс или проиграем? Кому присудят наследство, нам или Луссу?

– Мы об этом не говорили, – спокойно ответила та. – Я консультировалась с ней по другому вопросу.

– По какому же тогда? Что сейчас может быть важнее?

– Тебе следовало бы знать, Антиоко, что причины, заставляющие нас обращаться к магнетизму, должны оставаться в тайне. Я более чем довольна тем, что мне удалось узнать. Жаль, что тебе повезло меньше.

– Я всегда подозревал, что ты безумна! Но учти, если процесс выиграют Луссу, вы с этой мошенницей-сомнамбулой за все ответите!

Исхода процесса