Развод по-еврейски - Соня Дивицкая

есть такие женщины, которые не слышат зеленую муху, не слышат чужой мат на улице, не слышат новости с государственных каналов? Есть такие, я допускаю вероятность. Могу предположить, что нервы Нинель Васильне укрепляла музыка, если постоянно засыпать под любимую классику, тогда чужие помехи твою волну не глушат.

Вернулся муж, сели ужинать, пирог удался, как всегда. И сын, и внук сказали бабушке, что там полагается… «Спасибо… очень вкусно»… И тут Танюшка усмехнулась и мужу говорит:

– И тебе, дорогой, спасибо, за твой подарочек!

– Мне? – муж, конечно, не подозревал подвоха. – Ты о чем?

– Таня!.. – свекровь пыталась остановить свою принципиальную невестку. – Таня, кушай, пока теплое.

Бесполезняк. Красотка продолжала наступать.

– А то я думала, ты мне специально такой подарочек оставил…

Муж ничего не понял, разумеется, спросил:

– Какой подарок? Что случилось?

– Что случилось! – обрадовалась молодуха и бодренько начала. – Сегодня утром захожу я в туалет…

– Ничего не случилось! – одернула ее Нинель Васильна. – Кушай, Таня, пирог очень легкий, фигуре твоей не навредит.

Лучше жевать! Это чистая правда, тут я спорить не стану. За столом, за семейным столом лучше жевать, чем говорить. Кушайте, пробуйте, говорите спасибо, как вкусно, какой нежный пирог, тесто аж рассыпается, печенка тает, и никогда вы раньше такого не едали! Умоляйте, просите рецептик, угощаетесь, берите еще…

Татьяна прохлопала свой шанс на тихий вечерок, который подарила ей судьба. Она закричала, в смысле повысила голос. Мама дорогая! Невестка повысила голос!..

– Вы всегда за него заступаетесь! Молчите за него как партизан! Как будто ничего не было!

– Ничего не было, – ответила Нинель Васильна неожиданно жестким и как будто чужим голосом. – Дорогая моя! Ты мне потом расскажешь, что тебя беспокоит, только не тут, не за столом.

Когда мужчины вышли из кухни, раздосадованная Танечка шепталась со свекровью, и снова ей пыталась объяснить эту теорию о том, что нужно научить людей на старте, так сказать, на берегу, в начале отношений нужно научить, чтоб люди уважали ваши личные границы, иначе потом придется всю жизнь вывозить чужие грязные носки и мыть чужие унитазы. И только поэтому, только поэтому Танечка и хотела мужу показать…

– Это лишнее, – оборвала ее свекровь. – Запомни, деточка: умная женщина показывает мужу только красивые вещи.

– Вы что?! – Татьяна засмеялась. – Вы что, сейчас меня назвали дурой? Нинель Васильна, вы намекаете, что я овца?

Двуличная! – догадалась Татьяна. Притворяется лапочкой, а сама все куда-то мотается, никому ничего про себя не рассказывает, тихой сапой все делает.

– Шучу, шучу! – Татьяна тут же улыбнулась, она тоже умела быть двуличной, если потребуется. И сразу мур-мур-мур:

– А где вы сегодня были? Куда вы ездили?

– Где я была… – пропела двуличная свекровь. – А вот и не скажу! Твое любопытство нарушает мои личные границы.

Купить квартиру Татьяна хотела давно, оставалось найти подходящий вариант и решиться, но муж тянул, он боялся кредитов, как чувствовал, что не сможет их выплатить. К тому же со свекровью было удобно. Если она исчезала на пару дней, от нее отдыхали, но если она задерживалась дольше, тогда ей начинали позванивать, спрашивать, когда вернется. Сразу становилось ясно, кто у нас любит с ребенком гулять, кто у нас любит готовить, кто нам в субботу утречком даст немножко поспать. Если бы муж не погиб, скорее всего Татьяна так и осталась бы жить у свекрови, но после его смерти, когда получила тот страховой миллион, ей захотелось переехать. На счету у нее была еще какая-то сумма, которую они с мужем смогли накопить, но все равно денег было недостаточно.

Нинель Васильна, потерявшая единственного сына, держалась на удивление спокойно. Всю зиму она таскалась с внуком по горкам, по лыжам, возвращалась домой поздно, времени оставалось почитать сказку и уснуть. После поминок, когда гости ушли, зареванная Танечка сказала ей:

– Вы правы, Нинель Васильна, вы правы, я не должна расклеиваться, мне о ребенке надо думать. Ребенку нужно жилье. Мы давно хотели купить квартиру. Пусть это будет ему подарок от папки. Я тут подсчитала… Если мама моя немного подкинет, и вы нам поможете… Тогда получится приличное что-то подобрать, в новом районе.

Денег у свекрови не было. Учитель в музыкальной школе, откуда у нее могли быть деньги? И все равно помочь она не отказалась, сама предложила:

– Конечно, Таня, я могу взять кредит.

– Да зачем нам кредит? Мы без кредита можем… – улыбнулась Танечка, – сразу разменяться. Продаем вашу трешку, вы купите себе что-то подходящее, а мне даете нашу долю. И нам тогда c сынулей хватит на новую, у набережной… в этих модных домах.

На набережной! В модных домах! Я упала, когда это услышала, губа не дура у девчонки оказалась.

– Таня? – удивилась Нинель Васильна. – Откуда мы возьмем такие деньги? Нам не хватит…

– Хватит, – заявила практичная Танечка. – Ваша трешка старенькая, но зато в центре. Вы отдаете нашу часть… Внуку положена доля? Ребенок тут прописан. И за отца он тоже наследует? Отцовская доля ему полагается, правильно?

– Так… – догадалась Нинель Васильна, в кои-то веки она догадалась, что ее вышибают из собственной квартиры.

– Ну, вот… а вы себе поменьше подберете что-нибудь. Ну, может быть, не прямо в центре, но как-то же мы должны решить этот вопрос.

– То есть я должна продать свою квартиру?

– Ой, да че там ее продавать? Я риелторам уже позвонила…

– И сколько я должна тебе отдать, половину денег? – еще раз уточнила Нинель Васильна. – Или две трети?

Она могла бы и дальше задавать вопросы, и не только невестке, но и юристу. И он бы объяснил, что невестка рядом не стояла с ее квартирой, как, впрочем, и внук. Никто не имеет никаких прав на квартиру бабушки, и только ей самой решать, когда, кому и что она захочет передать. Но никаких вопросов никому Нинель Васильна задавать не стала.

Ситуация получилась некрасивая. Татьяна бегала к юристам, пока еще к бесплатным, выясняла, какие-то права у несовершеннолетних, прописанных в квартире, она была убеждена, что свекровь ей должна.

Хабалка! Я не удержалась, когда она мне позвонила и попросила, чтобы я уговорила мужа, чтобы он своего юриста с предприятия запряг решать ее вопросы. Откуда у людей такие дикие идеи?

Не только я, и другие наши знакомые, с которыми Татьяна поделилась своим планом, тоже поругались с ней.

– А что такое? В чем я не права? Чего вы на меня накрысились? – она действительно, как поросенок, который гадит посреди двора, не понимала, что творит.

– Ты вообще подумала, что человеку предлагаешь? – спрашиваю. – Ты хочешь продать квартиру, на которую у тебя нет никаких прав!

– Почему нет прав? – Татьяна искренне возмущалась. – У меня ребенок! Ее родной внук! Она же бабушка, она должна ему оставить наследство!

– Когда захочет, тогда и оставит. Что это за разговоры, какое тебе наследство? Ей всего пятьдесят пять, между прочим! Или пятьдесят шесть?

– Пятьдесят шесть! Вот именно! Поэтому и надо хату продавать сейчас, пока она не привела кого-нибудь. Сейчас знаешь, проходимцы всякие охотятся за такими квартирами… Еще и грохнуть могут!

– Какая ты заботливая девочка! А что она себе купит? На те гроши, что ты ей собираешься оставить? Ты не подумала?

– Я должна о ребенке думать! Она одна, ей все равно! А мне растить ребенка без отца! Она же бабушка! Она должна…

Вот после этого я на нее и буксанула.

– Она тебе ничего не должна!

Татьяна начала захлебываться, ей не хватало аргументов, она устроила мне слезы за столом, а я вообще-то ждала с работы мужа, мне эта история надоела.

– Я для себя рожала, что ли? – рыдала эта… как бы лучше выразиться… женщина с альтернативным способом мышления. – Что получается, умер отец – и все, и ребенок не нужен теперь никому? Что,