Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон

Глава 9

Они сели в кэб, стоявший у подъезда. Перрише вскочил на козлы, и кэб покатил по дороге, проходившей мимо отеля. Ярдах в ста от отеля кэб остановился у одной виллы. Сад виллы отделялся от дороги изгородью, над которой виднелась доска с надписью: «Сдается внаймы». У ворот стоял жандарм, а во дворе за воротами Рикардо увидел Луи Вепара и Серветаца, шофера госпожи Доврей.

— Он здесь, — сказал Бенар, когда все вышли из кэба, — в каретном сарае этой пустой виллы.

— Здесь? — с удивлением воскликнул Рикардо.

Находка эта опровергала все его теории. Он надеялся услышать, что его найдут на расстоянии, по крайней мере, полутораста миль отсюда. Но здесь, всего в каких-нибудь двух милях от «Розового павильона»… ведь это же абсурд! Зачем же тогда увели его… не для того ли, чтобы пустить пыль в глаза? Таково было предположение Рикардо. Гано же, по-видимому, держался прежнего мнения, что один из убийц находится до сих пор в этом городке. Достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять, что неожиданная находка нисколько не смутила его.

— Когда его нашли? — спросил он.

— Сегодня утром. На виллу приходит два раза в неделю садовник, который следит за порядком в саду. Вторник, один из этих дней. К счастью, вчера вечером шел дождь. Он заметил следы колес, которые видны на гравии; это очень удивило его, так как на вилле никто не живет. Он нашел двери каретного сарая взломанными, а автомобиль — внутри сарая. Вернувшись на станцию позавтракать, он рассказал о своей находке.

Все последовали за комиссаром, который повел их к каретному сараю.

— Выведите машину сюда, — сказал Гано Серветацу.

Это был большой и необыкновенно мощный автомобиль, роскошно отделанный внутри и обитый светло-серой материей. Снаружи он был выкрашен в темно-серый цвет. Не успели вывести автомобиль на солнечный свет, как Перрише громко вскрикнул от удивления.

— Ox! — воскликнул он. — Я никогда не прощу себе, никогда, никогда!

— Почему? — спросил Гано, резко поворачиваясь к нему.

— Потому что я видел этот автомобиль в четыре часа сегодня утром… на углу улицы… в пятидесяти ярдах от «Розового павильона».

— Вы ошиблись, вероятно, — сказал комиссар.

Нет, нет, сударь — настаивал Перрише. — Я видел именно этот автомобиль. Тот же номер. Это было после того, как рассвело. Я стоял за воротами виллы, на посту, назначенном мне господином комиссаром. Машина показалась из-за угла и уменьшила ход. Я думал, что она поедет вдоль улицы и проедет мимо меня. Но шофер ускорил ход и повернул к городу.

— Вы, следовательно, видели шофера? — воскликнул Везермилль.

— Да

— А каков он был из себя? — спросил комиссар.

— Верхняя часть его лица была закрыта автомобильной маской, у него были маленькие черные усики и тяжелый синий плащ с белым воротником.

— Это был мой плащ, сударь — сказал Серветац, приподнимая плащ, лежавший в машине.

— И мы упустили его! — крикнул Гарри Везермилль. — Он мог быть в наших руках. Он, убийца! А ему дали уйти!

На Перрише было жалко смотреть, так он был огорчен.

— Сударь! — сказал он жалобным голосом. — Машина уменьшила ход и затем снова ускорила его. Я не знал номера машины госпожи Доврей. Я не знал и того, что она исчезла, — слезы огорчения и обиды показались на его глазах. — К чему, впрочем, эти извинения? — воскликнул он. — Лучше будет, господин Гано, если я опять надену свою форму и пойду на угол улицы. Я слишком глуп.

— Пустяки, мой друг, — сказал Гано, хлопая по плечу огорченного Перрише. — Вы запомнили автомобиль и его номер. Это уже нечто, а может быть даже и многое, — продолжал он еще более серьезным тоном. — Что касается маски и черных усов, это вряд ли поможет нам. — Он взглянул на унылое лицо Рикардо и улыбнулся. — На основании таких показаний мы можем арестовать нашего доброго друга Рикардо, никого другого я больше не знаю.

Довольный своей шуткой, Гано громко расхохотался. Он один, по-видимому, не был смущен оплошностью Перрише. Рикардо был несколько обижен намеком на свою внешность. Гано обратился вдруг к Серветацу.

— Ну-с, — сказал он, — вы знаете, кажется, сколько было взято бензина из сарая?

— Да, сударь!

— Можете вы мне сказать, судя по остатку, как далеко уезжала вчера вечером эта машина? — спросил Гано.

— Далеко, сударь! Я сказал бы: за сто тридцать или сто пятьдесят километров.

— Да, и я сказал бы то же самое, — воскликнул Гано.

Глаза его сверкнули и на губах показалась гордая улыбка. Он открыл дверцу и занялся тщательным осмотром машины; чем дольше смотрел он, тем слабее была улыбка на его лице. Недоумение снова появилось на нем. Он взял подушки, осмотрел их и встряхнул.

— Не вижу указаний… — начал он и вдруг вскрикнул от радости. Из щели в дверце, где были петли, он вытащил маленький кусочек бледно-зеленой материи.

— Скажите мне, что это такое? — обратился он к Рикардо.

— Это зеленая материя, — ответил Рикардо с глубокомысленным видом.

— Это зеленый шифон, — сказал Гано. — А платье, в котором вышла мисс Целия, было из зеленого шифона, на атласной шелковой подкладке. Да, мисс Целия уехала в этой машине.

Он бросился к сидению водителя. Внизу, на помосте для ног, он увидел следы темной грязи. Сняв ее с помощью ножа, он положил часть ее себе на ладонь и обратился к Серветацу.

— Выезжали вы утром во вторник, прежде чем уехать в Шамбери?

— Да, сударь.

— Откуда вышли к вам госпожа Доврей и мисс Целия?

— Из парадной двери «Розового павильона.

— В каком платье была Целия?

— В сером.

— Да, — сказал Гано с озабоченным видом. — На серых туфлях мисс Целии не было этой темной грязи. Вставали вы с вашего места?

— Нет, сударь! Пока не въехал в сарай.

Гано повернулся к своим спутникам.

— Смотрите! — И он указал на грязь. — Эта черная земля, мокрая после дождя, походит на землю напротив гостиной госпожи Доврей. Видите, здесь вот одна или две травинки, — он перевернул на другую