СОЛИС - Паола Мендоса

или когда ты говоришь "прощай". Но поначалу Иза была неразговорчива. Ночью она обычно сворачивалась калачиком рядом с Лилианой, а та гладила её по волосам, пока девочка не засыпала. Когда это не помогало, Кенна пела ей колыбельные. Время от времени Иза пыталась подпевать. Едва она засыпала, я слышала еле слышный шёпот:

— Спасибо вам, сеньорита Кенна, — и едва сдерживала слёзы. Потому что даже по 50 человек в клетке каждая из нас ужасно одинока.

Однажды вечером, несколько недель назад, Иза подошла ко мне и начала снимать тонкую робу, который мы все тут обязаны носить.

— Нет, нет! — сказала я ей. — Что ты делаешь?

Она была тощей, как и все мы. У неё торчали рёбра, как у скелета. Но Иза не останавливалась. Она вывернулась из своей робы и протянула её мне.

— Меня зовут Иза, — сказала она с застенчивой улыбкой.

Я не понимала, что она имеет в виду, пока она не указала на внутреннюю часть робы. И там, вдоль потёртого шва на воротнике, было написано паучьими буквами:

Изабель Замбрано… Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Она хорошая девочка, послушная. Она любит слушать сказки. Она — моё всё. Благослови вас Господь!

— Это написала мама, — пояснила Иза. — Но я не умею читать.

— Ясно, — сказала я, пытаясь сложить кусочки воедино. — Значит, тебя зовут Изабель?

— Да!! — радостно воскликнула она, будто на небе выглянуло солнышко.

Она снова указала на слова, написанные мамой, и попыталась произнести их вслух. Я представила, как её мать усердно выводит эти слова. Мне стало интересно, где она взяла ручку или необходимые для этого силу и предусмотрительность. Где она сейчас? Её убили здесь, во время жатвы? На глазах у Изабель?

— Она хорошая девочка, — прочитала маленькая девочка, снова показывая мне сообщение и водя пальцем по словам.

— Изабель, — повторила я.

— Нет, Иза, — поправила она меня.

— Договорились.

Затем она подождала, пока я прочитаю остальные слова вслух вместе с ней. Видимо, она раньше перечитывала их снова и снова, чтобы запомнить. Её любимой фразой, безусловно, было "Благослови вас Господь!" в конце. Примерно после десятого раза она дала мне "пять", громко и торжествующе.

— Имба! — радостно воскликнула она.

— Имба! — повторила я.

На следующую ночь, когда я вернулась с вечерней "трапезы", Иза ждала у моего лежака. С ней был маленький мальчик; ему не могло быть больше 3 лет. И снова Иза сняла робу и прочитала мне ту записку, громко и уверенно. На маленького мальчика это явно произвело впечатление. Он снял свою робу и тоже протянул его мне.

— Прочитай тоже, — попросил он. — Об Эстебане.

На его робе не было никаких надписей, только грязь, пыльца и слабый запах засохшей мочи.

— Эстебан, — повторила мне Иза, будто напоминая.

— Понятно… Эстебан… — пробормотала я.

Оба выжидающе смотрели на меня, хотя больше читать было нечего. Поэтому я решила вместо этого что-то сочинить и рассказать им.

— Давным-давно жил-был мальчик по имени Эстебан, который жил в...

— Чили! — воскликнул Эстебан.

— Хорошо, в Чили. И он любил...

— Пирожки!

Иза пришла в восторг и захихикала.

Другие дети в нашей клетке, должно быть, услышали, и начали медленно подсаживаться к нам. Каждый раз, когда я делала паузу, кто-нибудь другой продолжал мою сказку про Эстебана. Они подарили ему совершенно новую, полную приключений жизнь со множеством перипетий. К концу сказки Эстебан жил в Чили с 5 фиолетовыми лошадьми, 3 цыплятами, 2 козами, собственной радугой и футбольным полем, сделанным из жевательной резинки. Мальчик был очень рад.

После этого всё больше детей приходили ко мне по вечерам после переклички. Мы вместе сочиняли сказки, а Кенна учила их детским стишкам и песенкам. Сначала некоторые мамы нервно оглядывались на нас, не понимая, что происходит, но я успокоила их, что всё в порядке. Я знала, что они, должно быть, в тысячу раз более измотаны, пытаясь заботиться о ребёнке или детях, пока их мучат непосильной работой. Эти женщины были похожи на призраков.

— Слово "призрак" начинается с "пр", — сказал мне Эстебан.

— Не с "пр", а с "п"! — поправила Иза.

Именно Кенна подала мне идею превратить этот новый ритуал в своего рода школу. Однажды вечером, когда мы были с детьми, она села на земляной пол и начала выводить пальцем буквы английского алфавита, старательно произнося их. Дети ахнули, как будто она волшебница. Затем каждый из них по очереди обводил пальцами её буквы. Мы повторяли алфавит каждый вечер, пока одна из мам не сказала детям, чтобы они оставили нас в покое, что я очень оценила, но через несколько дней мы с Кенной согласились, что нам обеим нужна школа так же, как и им. Так мы могли отвлечься или помечтать, когда всё остальное казалось невыносимым.

Через неделю я стала преподавать им математику — в основном простое сложение и вычитание. Мы выводили предложения на земле, а Лилиана помогала им рисовать автопортреты. Однажды мы взяли буквы из наших имён и сказали каждому написать предложение к каждой букве. Мой шедевр, чтобы вдохновить их, звучал так:

Р: Рада чему-то вас научить.

А: Алфавит начинается на эту букву.

Н: Никто не одинок.

И: Ириски — мои любимые конфетки.

Я: Я ещё многому вас научу!

Дети все так обрадовались, даже маленькая Миши с вырванными волосами, которая обычно просто смотрела на нас, посасывая большой палец. Её мать говорила, что у Миши проблемы со слухом, но девочка всё равно хотела присоединиться к нам. Поэтому другие дети решили разыграть ей свои стихи и истории. Не успела я опомниться, как они запланировали небольшое представление для всей клетки. Каждый из них хотел прочитать стихотворение или историю для всех и попросил меня сказать, где им встать. Это должно было стать их особенным событием. Итак — сегодня вечером.

После очередной бессонной ночи с кашлем Кенны и сегодняшней ужасной жатвы, честно говоря, мне хотелось отложить представление и, возможно, попросить Лилиану провести вместо этого молитву. Но теперь, когда Кенна подтвердила, пути назад нет.

Наевшись несъедобной пищи в столовой, дети идут в клетку и рассаживаются по местам. Иза тут точно всем руководит. Она говорит освободить место в середине для "сцены".

— Можешь в конце спеть песню "Э Сум Бу"? — просит она Кенну.

Это больше похоже на распоряжение, сопровождаемое, конечно, обаятельной улыбкой. Кенна учила детей петь свои любимые нигерийские народные песни, и Иза запомнила слова. Похоже, Кенна согласится, но её застаёт врасплох очередной приступ кашля. Я знаю, что она весь день изо всех