СОЛИС - Паола Мендоса

мной. Я не ожидала такой просьбы, но молилась, чтобы он тоже попросился. Мы вместе приехали в учебку, но Малакаса сразу же взяли в отдел технологий и анализа. Начальство быстро поняло, что его блестящие мозги будут наиболее полезны в развитии технологий. Ему не хотелось оставлять меня. Мы не расставались с тех пор, как встретились по пути в Калифорнию, но вскоре поняли, что после вступления в СОЛИС больше не сможем сами решать, куда идём и что делаем.

Теперь, став Кондором, мне надлежит явиться в штаб СОЛИС по первому зову. Мне сказали, что я возвращаюсь на вражескую территорию. Штаб находится в каньонах посреди пустыни. Он там уже давно, и Другие 49 Штатов так и не раскрыли его местонахождение. Даже представить себе не могу, как он выглядит, и мне не терпится узнать!

Обратный отсчёт расставания с Малакасом начинается прямо сейчас. Мы не знаем, сколько времени у нас осталось, но будем максимально использовать каждый миг. Он был моей константой, Полярной Звездой и опорой почти год.

Малакас родился на севере острова Лусон[1]. По его рассказам, там только нищета и вечные тайфуны. Когда ему исполнилось 6 лет, на Лусон обрушилась череда смертоносных штормов, и его школу погребло под оползнем. Вода стала грязной, а его мать так заболела, что не могла есть даже рис. Она уговорила подругу детства переправить Малакаса в Соединённые Штаты, и следующие 10 лет он провёл у своей бабушки в крошечной квартирке в Бруклине. Малакас рассказывал мне о том, насколько доброй и умной была его бабушка. Он рассказал, как установил себе поддельный чип в подсобке маникюрного салона и в ту же ночь услышал, что его городок на Лусоне смыло — стёрло с лица земли. Его мама, дом, всё, что он знал, исчезло. Он продолжал ходить в школу, потому что этого хотела бы его мама.

Однажды в Бруклине Малакас вернулся с баскетбольной тренировки, а квартира его бабушки оказалась полностью разгромлена, окна выбиты. Бабушка пропала — её забрали СД. Он собрал единственные вещи, которые у него остались: свою любимую книгу о звёздах, бинокль — и бросился бежать.

Малакас долго скитался один. Блуждающая тень, совершенно одинокий после того, как его бабушку забрали, а мать смыло водой. Когда Калифорния отделилась и объявила, что готова приютить всех иммигрантов, Малакас отправился в путешествие на запад. Мы встретились в грузовике с мясом, среди туш забитых животных и других таких же без документов, спасающихся бегством. С того дня мы с Малакасом везде были вместе. Мы рано прониклись взаимным доверием, а после больше никогда не сомневались и не осуждали друг друга. Мы знали, что вместе безопаснее, вместе мы найдём мою маму и его бабушку.

Около 6 месяцев назад Малакас почти стал моим парнем. Не представляла, что у меня будет парень, когда остальной мир вокруг нас разваливается на куски. Это казалось таким легкомысленным и несправедливым. Легкомысленным, потому что к чему тебе парень, когда не хватает воды, люди исчезают в пустыне, а детей разлучают с родителями? Несправедливым, потому что как можно наслаждаться первым поцелуем, когда маму заковывают в цепи и избивают? Как можно быть с парнем, когда рядом нет Кенны, с которой я бы поделилась своими чувствами? Но я не отдёрнула руку, когда он взял её за ужином. Я не смогла удержаться от поцелуя. Я не сопротивлялась, когда он спросил, можно ли ему снять с меня футболку. Я не представляла себя с парнем, но и остановиться тоже не могла.

Малакас прижимается своими мягкими губами к моим. Его поцелуй одновременно успокаивает и возбуждает. Его язык нащупывает мой. Я пробую его сладость. Хочется прижаться к нему всем телом. Я притягиваю его к себе. Его тяжесть приятно ощущается уставшими мышцами. Наши тела движутся в едином ритме. Мир вокруг нас такой суровый, но его нежность — это всё, что мне нужно.

Кажется, что время само сжалось за последние дни, которые я провожу с Малакасом. Не могу сказать, прошло ли 2 минуты или несколько дней. Мы смеёмся, плачем, мечтаем, едим и занимаемся любовью. Это одновременно восхитительно и болезненно. Я оказываюсь перед знакомым выбором между тем, что прямо передо мной, и тем, что может быть в будущем.

Последнюю ночь вместе мы просто глядим на звёзды. Я встречаю его после работы. Он общается с коллегами. Меня всегда поражало, насколько комфортно ему среди других. Когда он говорит, его слушают. Он добрый и честный, и ему доверяют. Он знает это о себе. Он такой благородный, что не будет использовать это в своих интересах. Он был добр ко мне, и я считаю, что была столь же добра к нему. Он поворачивается ко мне, когда я подхожу. Он улыбается своей красивой, придурковатой, милой улыбкой. Блин, я буду скучать по нему. Он прощается с коллегами и берёт меня за руку.

Кроме нас, здесь почти никого нет. Видны точечки света от массивной стены, которую построили вокруг Калифорнии после её отделения. Если встать так, чтобы не видеть её, то можно представить себе, что мы — просто обычные подростки, гуляющие обычной ночью. Луна сегодня великолепна — яркая и полная, и кажется, что она обещает нам столько времени, сколько мы пожелаем. Я знаю, что это не так. У нас есть время только до восхода солнца. Мне так много хочется сказать Малакасу, но сказать больше нечего, поэтому я целую его.

Его губы приветливы и полны любви. Они — мой прощальный подарок. Они — мой прощальный закат. Они — мой дом.

* * *

Мы несколько часов идём пешком по пустыне к штабу СОЛИС. Наконец мы добираемся до стены, окружающей Калифорнию.

Как только Калифорния отделилась от США, Другие 49 Штатов построили это новое чудовище. Они пообещали, что из стены будут торчать стержни под напряжением, ядовитая сетка и колючая проволока, извивающаяся на многие мили. Но пока их проект не завершён. СОЛИС нанёс стену на карту и точно знает, где в неё можно пройти — по большинству электрических стержней не подано электричество, а на аванпостах ещё нет солдат. Мы прячемся в небольшом ирригационном туннеле со стороны Калифорнии и ждём наступления темноты. Затем Анвар, командир нашего взвода, приказывает нам взобраться на стену с помощью специальных присосок, которые у нас на руках и ногах.

Не могу отделаться от иронии того, что я возвращаюсь туда, откуда, рискуя жизнью, сбежала. Вспоминаю всё, что произошло за последний год. С