Лысая - Маша Константиниди

ксюша как-то подошла ко мне в собаке мордой вниз, толкнула мой таз назад и вверх так, чтобы седалищные кости врезались в воздух острее.

– вдох, не бойся движения, три, четыре, – прошелестела она.

– мы же в статике.

– выдох, статика не есть отсутствие работы, четыре.

я стояла в собаке еще семь дыханий, ксюша уже отошла от меня, но я чувствовала, как касание ее рук растягивает мой позвоночник, как вытягивается шея, раскрываются плечи. на семь дыханий я поймала спокойствие и правильность. а потом опять началась гонка из асан. в голове бесконечно мелькали события последних недель: психиатр протягивает мне рецепт на антидепрессанты с пометкой МКБ F41.1 в графе «диагноз»; я плачу два часа без остановки, засыпаю и просыпаюсь, чтобы вновь заплакать; коржик постоянно лает и хочет внимания, которое я не могу ему дать; я сплю урывками по два-три часа, иду в универ, еду в редакцию на работу, иду в пивной бар после работы. я была вынуждена признать, что не справляюсь. у черной жижи уже не было причины, она просто всегда заполняла меня на восемьдесят процентов и булькала черными пузырями в любой удобный момент. класс, как и моя жизнь, казался мне хаотичным, слишком сложным, испытывающим меня, играющим по каким-то правилам, которые я не знаю и не понимаю, пугающим, невыживаемым. минуты класса и дни жизни сливались в один поток, длинный, изматывающий, я захлебывалась сначала им, а потом слезами. я не вывозила. [20]

семь дыханий закончились, я перешла из собаки мордой вниз в наклон, а потом перетекла в позу горы. мерзковатое ноябрьское небо в окне вдруг перебил сладкий и пряный запах благовоний, которые зажгла ксюша. она всегда так делала ближе к концу занятия. я вместе с потоком класса оказалась в собаке мордой вверх и сделала еще один спокойный выдох, вновь переходя в собаку мордой вниз. восемь спокойных вдохов и выдохов – это не очень много, но это на восемь больше, чем вчера.

фотосессия

моя знакомая фотографиня маша училась в британке, и в январе 2019‐го я согласилась помочь ей с дипломным проектом. трудно отказать человеку, которого ты раз в месяц видишь в парке у дома с коляской с малышом. маша приятная, улыбчивая, добродушная. она точно хотела как лучше. это я сама себя успокаивала в моменте, когда поняла, как именно будет выглядеть фотосессия.

к девяти тридцати я уже доехала на трамвае номер семь до площади трех вокзалов и дотопала до бывшего здания завода «большевичка». там и сейчас их фирменный магазин.

это здание знают все студенты творческих специальностей в ниу вшэ. помимо огромных красных букв «большевичка» на крыше и эклерной «клер», оно известно фотостудией «photoplay». тут снимается куча историй для wonderzine, а еще те самые студенты творческих специальностей, которые достаточно богатые, чтобы купить кофе в «даблби» и искать фотостудию поближе к центру, но недостаточно богатые, чтобы использовать хоть какой-то сет-дизайн кроме монохромной циклорамы.

мы с машей встречаемся у лифта, у обеих стаканчики из «даблби» в руках. мне волнительно. маша еще раз показывает мне мудборд и презентацию, которую она защитила в качестве project proposal к этой работе. бежевый, черный, всё такое натуральное и до блевоты принимающее. вообще-то уже в 2019‐м это смотрелось приевшимся и устаревающим, но маша хороший человек, а я люблю красиво фотографироваться.

проблемы начинаются, как только в студию входит третья маша. возможно, мы нарушили какой-то закон природы по концентрации упертых женщин в одном помещении. я, конечно, знала, что будет еще одна героиня. и что она с другой формой алопеции. в этом и концепция – вот такие две героини и их истории. чего я не знала, так это того, что ее форма алопеции – это трихотилломания. трихотилломанию относят к травматическим формам алопеции, но это скорее психическое расстройство. по разным причинам люди начинают вырывать себе волосы. чаще всего это ресницы или брови, но у маши номер три на голове были яркие проплешины.

я метнула взгляд на машу номер два, потом посмотрела на машу номер один в зеркало.

ладно, ладно. это болезнь. нужно принять, что люди болеют по-разному. это тоже сложное заболевание, это тоже история.

мы встаем в кадр, маша номер два ставит нас рядом и говорит обнять друг друга за плечи. я не хочу. я обнимаю машу номер три за плечи. маша номер два что-то спрашивает у маши номер три, я нервно кусаю губу.

– да, это где-то полгода назад началось, не знаю даже, когда точно.

ты за полгода сама вырвала себе половину волос.

– да, это из-за стресса. мы с парнем расстались моим первым, ну и я очень переживала.

ты рассталась с парнем.

– но сейчас вот замуж выхожу, хочу чуть подождать со свадьбой, может пару месяцев, чтобы волосы отросли и можно было какую-то стрижку хоть сделать.

– я в туалет, простите.

я выхожу в туалет прямо в носках, в которых стояла на циклораме. иду по советским холодным плитам, выполненным в стилистике шоколадной колбасы. заворачиваю в туалет, закрываю крышку унитаза и долго сижу, вперив взгляд в стенку кабинки.

в среднем у здорового человека порядка 110–150 тысяч волосков на голове, не будем брать в расчет естественное выпадение (порядка 50–150 в день без всяких алопеций). скажем, у маши номер три в самой высокой точке было выдернуто порядка пятидесяти процентов волос. всё это она сделала за полгода. то есть она дергала порядка трехсот волосков в день. математика, которая вгоняет меня в депрессию.

я представляю, как маша номер три выдергивает волоски по одному, скрупулезно выискивая тот самый нужный, зудящий, мешающий. а потом долго проверяет волос, рассматривает, остался ли на нем фолликул или волос обломался. рассматривает расслоившийся от утюжка кончик, наматывает волос на палец, чуть растягивая его, считает, сколько окружностей вокруг указательного удалось намотать.

еще я знаю, что при трихотилломании люди часто жуют или проглатывают волосяные луковицы или волосы целиком. это точно какая-то – фагия. представляю, как маша номер три глотает волосы, по триста штук в день. как волосы не перевариваются внутри, собираются кучкой где-то внутри толстой кишки, приобретают черты разумной колонии, коалесцируют, чтобы выбраться наружу и отомстить своей хозяйке. боди-хоррор, навеянный тератомами, «не такая уж и лысая», в кино с 15 ноября, предсеансовое обслуживание. [21]

я думаю о том, как люди грызут ногти, вырывают кусочки кожи, выдавливают прыщи. как я сама разрываю заусенки, отрываю кутикулу. это просто компульсия, просто репетативное поведение, связанное со стрессом. наверняка маше номер три тоже было плохо. не обесценивай чужие проблемы, тем более психологические состояния.

я дергаюсь от звука открытия соседней кабинки. глазные яблоки немного высохли, я долго не моргала, пока взгляд был расфокусирован в пространстве белой матовой двери туалетной кабинки. я прикрываю глаза, надавливаю пальцами