Лысая - Маша Константиниди

5. салон красоты в хамовниках

а потом я пришла к ленке. ленке тоже двадцать шесть, она каждое предложение начинает или заканчивает обращением «зай» – это значит, что я ей очень нравлюсь. еще она говорит «привет, мой красивый». если вас так не называют в салоне красоты, то я не знаю, зачем вы туда ходите.

– там еще это, неровные такие пряди, это они отрастают и выпадают хаотично.

– алопеция?

– угу.

– сейчас придумаем, как их подстричь, чтобы полегче укладывать, не переживай, зай.

я с подозрением смотрю на ленку, ожидая удара исподтишка. ну где же этот вопрос про лечение или рекомендация шампуня «лошадиная сила»?

– зай, волосы очень у тебя хорошего качества, вообще класс.

– ага, это они такие вот новые отрасли, раньше были знаешь, такой детский волос совсем, тоненькие, легкие, пушистые.

– понимаю, зай, сейчас отличные, очень плотные и блестящие. мы их сейчас затонируем, будут блестеть шикарно.

я опять жду удара, а его всё нет, прощупываю почву дальше.

– а это они с 2018‐го с нуля отрасли, представляешь?

– вообще отлично растут, очень красивые, зай. тебе ок каскад поярче сделать, типа вот такой длины? – она показывает на пряди длину пальцами.

– да, можно прям верхние слои покороче, чтобы общая масса волос полегче была, я не привыкла за такой копной ухаживать.

– сделаем, зай.

я расслабляюсь.

– так, ну корни я намазала. у нас минут двадцать. ты куришь, зай?

– дуделку, да. пошли.

– и за кофе схожу нам, зай.

– мне латте с сиропом, мась.

я улыбаюсь с фольгой на голове.

татьяна валерьевна и все-все-все

раньше цвет стен был более приятный. и кресла мне нравились больше, чем диван, хоть и протертые, – в конце концов, хоть какое-то личное пространство можно попытаться наладить?

я так редко стала бывать у трихолога, что перемены в клинике воспринимаю как предательство: как-то раз я приехала к родителям на новый год, а мама поставила в моей комнате стеллаж с рассадой – я почти расплакалась, так неправильно это ощущалось. обволакивающий мои ляжки в шортах диван ощущается так же вредоносно, как несчастные саженцы рядом со всеми частями «сумерек» и игрушечным «оскаром». последний раз в клинике, кажется, был аж в 2021 году, в совсем другой вселенной. а сейчас я грустно дырявлю взглядом администраторку: я вижу ее впервые. она даже решила, что я тут новенькая, и спросила, первичный ли у меня прием. первичный прием! но чужая тут она – наверняка даже не знает, что раньше бахилы были пластиковыми и это я уговорила татьяну валерьевну поменять их на более экологичные тканевые. кажется, потом я выяснила, что, учитывая использованную воду для стирки и логистику от клиники до химчистки, едва ли это было экологично. но татьяну валерьевну переубедить обратно мне не удалось, ей казалось, что так клиника с порога выглядит более «премиально».

татьяна валерьевна проходит мимо, мышцы на ее спортивных голенях активно выделяются из-за высокого каблука на подразбитых лодочках. я здороваюсь, она подслеповато щурится, здоровается, но формально, без узнавания – три года назад я еще не была брюнеткой. и уж точно мои волосы были сильно короче. меня вызывают, я прохожу в кабинет.

– ну тебя вообще не узнать, конечно. чего решила так темно краситься? – я расслабляюсь моментально: я всё еще самый любимый пациент. нет, любимый случай.

татьяна валерьевна осматривает мне голову трихоскопом, фотографирует меня и в профиль, и анфас, разделяет волосы на проборы, портя укладку, но я привыкла. конечно, намного проще делать трихоскопию, когда ты совсем лысая. без волос – даже мысленно я себя поправляла.

с татьяной валерьевной хочется сесть прямо, убрать прогиб из поясницы, показать свою золотую медаль, красный диплом и грамоту за «русского медвежонка», тряхнуть волосами. смотрите, какая я молодец, как я стараюсь, вам радостно? вы напишете про меня статью в медицинский журнал? вы выступите с презентацией про мой случай на конференции в японии?

но так было не всегда: когда мы увиделись впервые, она за двадцать минут разговора довела меня до такой истерики, что мама решительно вызвала такси до дома вместо поездки на метро. я в соплях отнекивалась, говорила, что это слишком дорого. мама села со мной в «киа рио» и положила руку на мою коленку, я тихо всхлипывала, отвернувшись от нее.

моя прежняя докторка, ирина владимировна, ушла в декрет, и меня передали главврачине – случай гнездной алопеции, за полгода перешедшей в тотальную и абсолютно не поддающейся лечению стандартными методами, видимо, был действительно сложным, и врачи с меньшим опытом не стали за него браться. татьяна валерьевна опоздала на прием, но вошла в кабинет широким шагом, обозначая свою правоту. обычно таким характером в сериалах наделяют врачей-мужчин: вечно шутит на грани оскорбления, жестит, но искренне заботится о пациентах своей особенной пассивно-агрессивной заботой. совсем не то, что тебе нужно, когда ты без волос и ничего не помогает. я совсем не помню, что именно она говорила, помню только интонации – бессердечные, вымораживающие во мне любую надежду на выздоровление. она говорила про новый метод лечения, а всё, что слышала я, – это не лечится. мне хотелось оправдаться, сказать, что я старалась. что не пропускала процедуры. ежедневно намазывала всю голову толстым слоем скользкой мази, из-за которой забивались поры и появлялись болезненные подкожные прыщи. что пила витамин D и омега-3 в ударных дозах. сдавала по восемь пробирок крови ежемесячно. я старалась, у меня не получалось – и она прямо говорила мне об этом. это не вылечится, говорила она.

это и не вылечилось: татьяна валерьевна водит по мне трихоскопом, настырно выискивая новые очаги, которые я так же настырно прикрываю волосами.

– видела, что у тебя тут седина появилась?

конечно, я видела.

– дернем, может? тут пару волосков.

я оборачиваюсь на нее. какое дернем? вы, татьяна валерьевна, может быть, забыли, чем мы тут с вами последние шесть лет занимались? у меня, может, волос лишних до фига?

– не надо, мне нормально.

она опускается в кресло, и мы переходим к ее любимому занятию: как типичная мама на знакомстве с потенциальным женихом достает самые кринжовые детские фотографии, так татьяна валерьевна ищет среди папок пациентов, сухо названных по фамилии, мои инициалы, а потом, среди кучи записей формата «25.03.19» и «3.11.17», ту самую – где волос нет совсем, даже от бровей ничего не осталось. я наслаждаюсь этими минутами как любой приличный мазохист – посмотрите на своего мужчину и снова на меня. всем же очевидно, что на фотографиях не могла быть я. я – это сейчас, с полуметровыми локонами, а там какой-то заморыш непонятного пола в потрепанном пуловере из магазина «твое».

– нет, это потрясающий результат, да? вообще великолепно, а как качество волос поменялось, – татьяна валерьевна всегда говорит обо мне так, как мама говорит о клумбе с пионами: посмотрите, как я много старалась и какая красота получилась. мои комментарии на тему излишни, я лишь тихо согласно мяукаю и накручиваю волосы на палец, пытаясь чуть