Лысая - Маша Константиниди

я читала про кудрявый метод, покупала специальный очищающий шампунь, а еще очень жирный банановый кондиционер из «бодишоп». бесконечно долго стояла у ванны вниз головой и жамкала кудри до нужной кондиции – сначала с кондиционером, потом с гелем. такое же бесконечно долгое время вниз головой я сушила волосы. всё это было мирское и суета, но мне очень нравилось. на фотографиях с выпускного я в мантии и шапочке бакалавра, из-под нее торчат кудри, под руки меня держат высокий широкоплечий парень, мой новый бойфренд, и мама. у них в руках по букету, а у меня – красная папка диплома.

сатсанг

после статьи в «л’этуале» мне стали много и часто писать девушки, спрашивать, какие таблетки я пью, где я лечусь, и рассказывать свои абсолютно душераздирающие истории. хотела ли я всё это читать? нет. я не врач, а еще я не алопеция-позитивная блогерка и не активистка. но, конечно, я всегда отвечала и помогала чем могла. потому что еще я очень удобный человек.

недавно, спустя несколько лет после публикации, мне написала ольга. ее профиль в фейсбуке полнится фотографиями лысых женщин, ссылками на сайт в приторно-розовом дизайне с табличной версткой и вдохновляющими цитатами. ольга – глава алопеция-позитивной группы для женщин по всей россии, делает важное дело.

«Мария, добрый день! Меня зовут Ольга, я глава сообщества для женщин – алопетянок России. Прочитала вашу статью, и хотим пригласить вас на нашу ближайшую встречу в Москве: прочитать небольшую лекцию о своем опыте и просто пообщаться с девочками в кругу, это очень мощная психологическая практика. Отправляю ссылки на видео с наших встреч, чтобы вы понимали, как всё проходит. У нас очень дружеская атмосфера».

я перечитала сообщение трижды. кликнула на ссылку.

девушки, хотя чаще всё же женщины из сообщества не носили на встречах парики, ели маленькие печеньки и пили черный чай из картонных стаканчиков или игристое «санто стефано» из пластиковых бокалов. обнимали друг друга, много улыбались и фотографировались. говорили о том, как группа им помогает, что ольга делает большое и важное дело, что теперь они нашли новых подруг и дружат семьями.

я попыталась представить себя там, среди этих девушек. себя с отросшими волосами, лекарствами по сорок тысяч рублей в месяц, работой в айти и укладкой на «дайсон». я сразу воспроизвела весь эмоциональный ряд, который я буду у них вызывать: удивление, зависть, злобу, может быть, даже ненависть и абсолютно точно презрение. потому что я готова платить любые бабки, терпеть любую боль, лишь бы у меня были волосы. они – из тех, кто сражается со взглядами на улицах. я – из тех, кто не смог побороть даже свой собственный взгляд в зеркале.

я аккуратно формулирую отказ, мягко съехав с последующих предложений других дат. что я могла дать этим женщинам? взрослым, самодостаточным, нашедшим спокойствие друг в друге? я не принадлежу этому кругу и не могу в него вписаться, не потому что на моей голове снова буйно росли волосы, но потому что они каким-то образом умудрились полюбить себя в новом виде. я пока, кажется, не до конца справилась с этим даже с волосами.

я увереннее держусь в йога-классе и незаметно для себя переезжаю в первый ряд ковриков. на одной из воскресных практик ксюша объявила, что в конце месяца уедет на йога-дачу и осталась еще парочка мест, чтобы присоединиться. я тут же перевожу ей предоплату.

йога-дача оказалась вполне реальной дачей в селе тверской области. большой деревянный общий дом тепло светится огоньками окон и гирляндой с крупными лампочками. из трубы постройки поменьше, очевидно бани, валит дым. ксюша выходит встречать нас с электрички в растоптанных уггах и футболке, заляпанной детским пюре. ее маленькая дочь смеется так громко, что слышно с улицы. пахнет карри и мятным чаем. а еще деревом. я переодеваюсь в засаленные икеевские тапочки и сажусь на лавку за общий стол. сначала нас ждет вегетарианский ужин: тофу в соусе, рис, салат из свежих овощей с сыродавленным маслом и шарлотка. милая повариха улыбается, когда я прошу добавки тофу. я уже чувствую просветление.

я взяла номер для одного, поэтому сразу после ужина бегу полежать десять минут на кровати перед всякими социальными активностями. весь дом гудит молодыми женщинами – мягкими, активными, в теплых шерстяных носках, ненакрашенными. всё это ощущается очень спокойным, но всё равно вызывает легкую тревогу. черная жижа побулькивает где-то в ногах тихим «а вдруг ты им не понравишься».

мы располагаемся на диванах и креслах вокруг стеклянного кофейного столика в большой гостиной на первом этаже. ксюша здоровается еще раз и начинает небольшую речь.

– тема этого выезда – сатсанг. с санскрита sat – «истина», sanga – «собрание». не переживайте, я не решила, что я просветленный духовный лидер, – все смеются. – я скорее хочу исследовать нас как сообщество за эти два с половиной дня. на классах мы встречаемся впервые и, может быть, даже единожды, но мы ассистируем друг другу: не только в буквальном смысле во время стоек на руках и балансов, но и просто соблюдая общий ритм дыхания класса, соблюдая тишину, фокусируясь на общем намерении. дживамукти удивителен тем, что можно приехать во множество стран мира, прийти в дживамукти-студию, сказать «привет от московского филиала», и тебя встретят как друга и обнимут. мы все оказываемся на коврике, и тем более здесь, на йога-даче, с общей целью. и эта цель – не просто стать сильнее в физическом смысле. мы все пытаемся что-то о себе узнать, стать ближе к себе и к другим. я всегда придумываю какое-то упражнение на знакомство, обычно оно простое. но на эту дачу собралось много «старичков», поэтому сегодня я хочу предложить вам рассказать что-то, что вы хотите нам доверить. посмотрите по сторонам, это ваш круг, ваш сатсанг. опять-таки, даже если вы видите друг друга впервые, на следующие пятьдесят или около того часов это ваша группа, ваше сообщество. я дам минутку подумать, а потом мы начнем с меня и пойдем по часовой стрелке.

девушки говорят о пережитой депрессии или о сложностях материнства. о том, что даже в любящем браке бывает непросто. или о том, как сложно преодолевать расстройство пищевого поведения. алопеция зудит внутри так, что даже чешется кожа головы. но я ведь так не хочу становиться этим человеком – я так не хочу, чтобы единственное, что я могу о себе рассказать, был тот факт, что я два с лишним года жизни была лысой. я не хочу быть активисткой, не хочу, чтобы меня так знали, не хочу признаваться, что мне всё еще страшно, что волосы выпадут, что мне снятся