Лысая - Маша Константиниди

– ты про наркоту?

– и про нее. почему никто не помог?

– прости, я думала, там и без меня помогают. вокруг тебя всегда было много людей.

– ничего.

– ничего.

– и что, ты просто fake it till you make it?

– вроде того. просто старалась не думать. старалась на себя не смотреть.

– ты хорошо выглядела.

– я так не думала, но спасибо.

– честно, когда ты сказала, первой мыслью было: почему она не ходит лысой?

а, ну вот, приехали.

– мгм.

– ты же такая оторва, все бы охренели, никто бы не сказал, что некрасиво. это был бы вызов, все бы восхищались.

– мгм.

– я прямо представляла, как ты заходишь в аудиторию на пятом этаже, в своем костюме брючном, с каким-нибудь вырвиглазным кроп-топом, и мейк у тебя такой, ну знаешь. это было бы красиво, такой вызов.

– кого вызываем?

– что?

– вызываем кого?

полина замолкает.

– я тебя триггернула.

– мгм.

– прости, мы давно не виделись.

и этому очевидно есть причина.

– просто ты как будто сама не своя – ты должна взорвать этот мир, это же ты. ты типа тони старка.

– я не должна.

– ну, в смысле…

– ну вот я не должна. я не хочу. я другими вещами занимаюсь. то, что ты про меня так думаешь, наверное, должно льстить, но нет. не надо от меня ожидать чего-то, что ты придумала.

– тебя как будто что-то сломало…

что же это могло быть? наверное, этот диалог.

– если тебе так проще думать, думай так.

– ну нет, блин… я про то, что ты как будто можешь нести пользу людям, понимаешь?..

я понимаю. почему всем нужно сделать из меня флаг? когда я подписалась быть алопеция-позитивной активисткой? никто не хочет быть известным как «а, ну та лысая из инсты». почему я, зачем я, кто вам разрешил эту ответственность на меня возложить?

я говорю полине, что не хочу быть «свободой, ведущей народ». я говорю маме: «папа слишком многого от меня хочет». я говорю терапевтке: «они все на меня давят». а себе я говорю: «я спасу себя и весь мир». и кому из нас я вру?

это удивительная дуальность, в которой я постоянно живу: мне хочется думать, что я особенная, что я важная. и одновременно мне хочется, чтобы от меня отстали, чтобы всё у меня было обычное и как у всех. маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка.

мне нравится думать, что я тони старк. или что я капитан кирк из «стартрека», который секси в перезапуске и красиво погибает ради спока, но его откачивают. экстренно пытаюсь придумать какое-то менее попсовое сравнение, чтобы показать, что я интеллектуалка, но ничего не выходит. а еще мне нравится думать, что я умру сразу после выхода книги. чтобы потом писали: эх, столько всего не успела, недооцененный талант, вот ее великие переписки с подружками в телеграме. так намного менее страшно, чем быть таким вот воином света.

воин света – это бодхисаттва.

– неужели ты не чувствуешь благодарность?

– кому?

– болезни! всё, что не убивает нас, делает нас сильнее.

– всё, что не убивает нас, делает нас больными.

– но ты же понимаешь, твоя сила…

– я и до этого была сильная. нет такого, что это был вселенски важный урок. и это не из-за того, что я не принимала свою маскулинную сторону или внутреннего мужчину, как вы там это в инстаграмной психосоматике называете. не потому, что у меня корневая чакра была не раскрыта и я была потерянной и неустойчивой. я стала потерянной и неустойчивой, когда заболела. до этого я понимала, что хочу делать, и у меня были планы.

– слушай, ты имеешь право злиться, я понимаю.

– ты не понимаешь, по. вот искренне – ты не понимаешь. не понимаешь, сколько сил мною прикладывалось для абсолютно базового ежедневного существования.

– ты прекрасно выглядела, было даже незаметно, что у тебя парик. я могу представить, сколько сил ты прикладывала, это ужасно. но зато смотри, сейчас ты выглядишь еще лучше! ты победила!

– у меня выпадают волосы.

– что?

– нет такого, что я вылечилась. это стабильная ремиссия, но волосы выпадают всё еще, просто не так заметно.

– я… да просто, ну, это же ведь уже не проблема для тебя, да? ты это преодолела? примирилась?

я смеюсь в голос и со звоном ставлю бокал на стол, люди за соседним столиком оборачиваются.

бодхисаттва – это воин света, существо, стремящееся к пробуждению. пробуждение – это не уйти в нирвану, скорее наоборот – отказаться от нирваны, чтобы спасти всех живых существ. то есть нет самоцели стать самым святым, скорее помочь всем избавиться от страданий, выйти из сансары. насчет сансары ничего не знаю, я еще не настолько просветлилась, но разве не каждый человек на земле хочет помочь себе и всем окружающим избавиться от страданий? тут же отвечаю сама себе – далеко не каждый.

одна из базовых мантр, которые предлагает йогическая школа, – это мантра избавления от страданий. lokāḥ samastāḥ sukhino bhavantu. читается как «лока самаста сукхино бхаванту», санскрит довольно легкий в чтении. в моем вольном переводе (санскрита я понабралась у разных учителей) звучит так: пусть все живые существа во всём мире будут счастливы и свободны от страданий, и пусть мои мысли, слова и поступки хотя бы в некоторой степени способствуют этому счастью и свободе для всех. что это, если не гуманистическая максима? наверное, для западного человека сложно сформулировано, но идейно – разве не к этому должен стремиться каждый нормальный индивид? тут же отвечаю сама себе – далеко не каждый.

видимо, потому что не все люди могут помочь сами себе, им нужны какие-то герои, которые их спасут.

мне нравится думать, что я воин света. можно ли самого себя назначить воином света? или это делает какой-то монах в тибете? гуруджи? может, я уже кого-то оскорбила или что-то апроприировала? бодхисаттва – это же не типа иисуса? я же не назвала себя иисусом?.. ладно, не буду никому про это говорить.

проблема любого героя в том, что он не может умереть в первом же приключении. фродо не умер в сцене нападения назгулов на ветряной горе. белоснежка не умерла, когда откусила отравленное яблоко. не умер даже пьер безухов. герой должен фигачить дальше. я очень устала фигачить. возможно, я не тони старк, я его водитель, прозвище которого в целом намекает, что он солнечный пиздодуй. [22]

я не хочу спасти всех людей с алопецией и не хочу быть знаменем. я не хочу, чтобы все знали, что я болею. я не строюсь вокруг своей болезни, не равна ей. наверное, я могу быть бодхисаттвой даже с красивыми длинными волосами – и заниматься чем-то бо́льшим, чем просто тема болезни.

например, я могу быть писательницей. я пишу лет с пяти, как только более-менее научилась это делать. разные жизненные пертурбации, а особенно ощущение, что писательство – это не работа, а дар, которым обладают только взрослые, седые мужчины с окладистыми бородами и жестко страдающие, сходящие с ума женщины, не давали мне писать много лет.