Полярная магистраль - Николай Аркадьевич Тощаков

В перерыв Вахонен подошел к Семенову.

— Поди, вспомнил церковно-приходское? — весело обратился он.

— А хорошо, парень! — восторженно отозвался машинист. — Как ведь умно Рудный раскладывает! По косточкам…

— И спать не клонило?

— Что ты! После работы посидеть с часок за хорошей беседой — это отдых.

— Мне немножко не понравилось, — выпуская изо рта клубы табачного дыма, протянул машинист Козлов. — Понимаешь? На доске нарисована деталь. Воображать надо! А ежели объяснять прямо у паровоза? Тогда толковее.

Вахонен насторожился.

«А что, если часть материала прорабатывать на производстве?»

В беседу вмешался Серов.

— Оно, конечно, — сказал он, — раз время приказывает, учись; учиться надо. Может, через годик, другой, третий на электричество перейдет дорога. Куда мы, паровозники, сгодимся? Там другие двигатели будут. Надо, по-моему, не только пар, а и электричество изучать! У меня парень учится в школе. Всегда ему говорю: «Прошлый век паровой был, нынче электрический, это помни!» Так вот и нам, машинистам, надо готовиться издалека. Курсы — хорошее дело…

— Я разве не за учебу? — горячо прервал его Козлов. — И у меня учится дочка. Через день в мастерские ходит. Опять же и в классе не лекции читают, а там лаборатории разные, самостоятельные занятия… Потому я и высказался: первый урок мне не понравился.

— Около паровозов все время тереться не след, — сухо ответил Серов. — Опять же мы, тяговики, привычный народ, а инженерам, людям интеллигентным, охота ли все время в грязи копаться? На чертеже все понятно. В классе и чисто и светло, а в депо что? В дыму да в темноте после работы жмись…

— И Рудный, и Гуторович, кажется, не боятся испачкаться на паровозе? — усмехнувшись, вставил Вахонен.

— В школе сидеть куда лучше, чем по мастерским шляться, — защитил Серова Цветков, сидевший рядом со своим приятелем.

— По мне все равно, где заниматься, в школе или депо, а учиться хорошо! — решил Семенов. — Сколько лет я за книгу не садился!

Прозвенел звонок. Звонил Николай Иванович Фокин. Сторож вечером топил печи. А Фокину хотелось создать на курсах настоящее впечатление школы. И он ходил от учительской по коридорам, классам и до уборной, усердно вызванивая колокольчиком. Лицо его сияло от удовольствия.

— Ребята! Бросай курить! На уроки! — крикнул он в уборную.

— От перенесения запятой вправо число увеличивается, а влево уменьшается, — усовещивал кого-то голос Егоршина.

— Да ведь цифры-то те же, — прогудел бас Никодима Малышева.

Они вместе ввалились в двери. В коридоре окликнул Вахонен Егоршина, спешившего в класс.

— Почему нет Жукова?

— У Жукова женка с Украины приехала… Беда! Вот какой мягкий да ласковый стал, — засмеялся Егоршин.

— Да ведь он терпеть не мог баб, — удивился Вахонен.

— Не терпел, это верно, — пояснил кочегар. — Поссорился с женой и уехал сюда на север… Да два года спорили друг с другом — ни ей ни ему уступить не хотелось. И вот сдали оба.

— Почему нет Юртанена?

— Он все знает… Мне, говорит, учиться не надо.

— Передай ему, пусть зайдет ко мне, — наказал Вахонен.

Урок секретарь просидел в учительской. В комнате было тепло и уютно. Мягкий свет лился сквозь матовые стекла абажуров. За окном тихо шебаршил ветер. Он облокотился на стол и дремал. Из классов изредка долетали голоса лекторов. Фокин, выложив перед собой часы, развалился на мягком кресле, заложив ногу на ногу, и читал газету. Он часто взглядывал на Вахонена, порываясь заговорить с ним. Но секретарь молчал.

После урока Вахонен собрал курсантов и высказал им свою идею, мелькнувшую у него во время беседы с машинистами.

— У нас нехватает в депо квалифицированной силы, в особенности при производстве среднего ремонта. Я предлагаю обсудить: теоретическую часть курсов совместить с практической работой по ремонту. Этим мы достигнем и увеличения выпуска отремонтированных паровозов и лучшего усвоения программы переподготовки… Так, товарищи?..

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

— С переходом на спаренную мы имеем, — перечислял Александре Гуторович, когда они вместе вышли из школы: — во-первых, ни один машинист не захочет ездить на плохой машине, а следовательно, будет сам следить за мелким ремонтом; для депо это — освобождение рабочих для других работ. Во-вторых, в связи с новой постановкой метода переподготовки десятки бригад будут участвовать и на среднем ремонте. Замечательно! — восхищался инженер. — Ай, Вахонен, хорошо придумал. Знаете, я сначала не верил руководству секретаря, я думал, что он находится на поводу у Рудного, план которого я считал вредительством. Вахонен, оказывается, умеет хорошо держать вожжи в руках. У него все нити. Он умеет возбудить инициативу других, дать ход и уверенно следить за движением.

Фокин шел сзади. Он слышал слова инженера.

«Никто не понимает катастрофы, которая приближается. Партийцы начинают работать методами капиталистов. Лишь бы больше выжать!» — ужасался Фокин.

Он дождался Александра Ивановича Цветкова, чтобы спросить его мнение. Цветков шел с Серовым, оживленно беседуя о курсах.

— Как, ребята, думаете? Вы, кажется, ничего не сказали сейчас на собрании.

— Что говорить? — раздраженно бросил Цветков. — До спаренной мы действительно работали по всем правилам кодекса труда… А теперь и паровоз чисти, и учись, и ремонтируй… А отдыхать когда?

— Неизвестно! — уныло буркнул Серов.

3

Гуторович, возбужденный, проводил Александру до дому. Все время он горячо говорил о работе. Александре передавалось его увлечение. Она знала Гуторовича давно. Он казался ей раньше необщительным, вечно недовольным, недоверчивым к людям.

— Заходите когда-нибудь! — прощаясь, предложила она Гуторовичу.

— Боюсь Алешки! Он у вас ревнивый! — пошутил инженер.

— Если он будет ревнивцем, ему достанется от меня, — строго сказала Александра.

— Впрочем, я совсем ни у кого не бываю. Депо и свой холостяцкий угол только и знаю…

— Мы с Катей Шершавиной найдем вам невесту! — засмеялась Александра.

— Батюшки! — спохватился он. — Ребята комсомольцы звали меня помочь составить график движения паровозов. — И, попрощавшись, он отправился в депо.

График работы спаренных паровозных бригад был наспех составлен в отделе тяги. Рудный забраковал его. По просьбе Рудного Вахонен дал переделать его комсомольцам. Правильно составленный график был первейшим мероприятием к переходу на спаренную; нужно было четко составить расписание работы паровозных бригад. На ходу Гуторович вспоминал поправки, которые он хотел внести в график.

Сашка Кенсоринов, секретарь комсомола, с упреком встретил инженера:

— Целый час ждем! Обещал в десять, а пришел в одиннадцать, — указал он на часы.

— Сегодня бригада одна пришла в депо, а паровоза их нет! — сообщил один из комсомольцев инженеру. — Побегали-побегали и взяли чужую машину. Четыре бригады сбиты с толку. Давай, садись