Олимпийская башня - Ольга Леонидовна Погодина-Кузмина

– Никуда не убегай, понял? Есть люди, которые хотят нам зла, мы в опасности.

Мальчик кивнул.

– Мама, а почему дяди стреляют?

– Это соревнования, милый… Они соревнуются, кто лучше попадёт по мишени.

– А зачем?

Диктор объявлял выход новой группы спортсменов.

– Ерхо Саар… Збигнев Сметан! Ханс Нордстрем… Алексей Нестеров!

Мария вздрогнула. Не такая уж редкая фамилия, наверняка в СССР тысячи, десятки тысяч Алексеев Нестеровых, и вот один из них сейчас выходит на поле. Но, подчиняясь любопытству, Мария взяла у сына бинокль. Как он выглядит, этот Алексей Нестеров – взрослый или совсем молодой?

Журналисты подтаскивали штативы ближе к мишеням. На поле выходили спортсмены – разминали руки, делали приседания. Тренер в бело-синей форме что-то помечал в своих листках. Мария слышала русскую речь.

– Андреев, Нестеров, приготовиться!

Мария никак не могла поймать поле в объектив бинокля, всё расплывалось перед глазами. Наконец, она сообразила покрутить колёсико настройки, увидела ряд мишеней, спины, затылки стреляющих. Взрослый, молодой? Вот этот, с рыжими бакенбардами? Или тот, в зелёной куртке? Наушники на головах спортсменов делали их всех похожими.

Команда. Спортсмены подняли руки с пистолетами, прицеливаясь. Команда. Раздались выстрелы.

Мария прошептала.

– Не может быть… Нет, этого не может быть.

Она опустила бинокль. Второй слева, плечистый, с тёмным стриженым затылком, повернулся, и ей показалось… Нет, это просто глупая фантазия. Снова зазвучали выстрелы.

– Мама, когда мы пойдём есть мороженое? – напомнил Алекси.

Мария взяла его за руку и поднялась с места, оставив на трибуне бинокль.

* * *

Арбитры снова подбежали к мишеням. Нестеров и Андреев ушли с позиции, сняли наушники. Киреев записывал результаты. Шимко хлопал спортсменов по плечам.

– Андреев – молодец! Обстрелял норвежца! Нестеров, идём на бронзу!

– В раздевалку! – отправил всех Киреев.

Но Алексей уже заприметил за ограждением Саволайнена и протиснулся к выходу. Нужно найти Матиаса и сообщить ему новости насчёт Шилле. И адресами, что ли, обменяться, а то снова потеряют друг друга на десять лет.

Зрители уходили с трибун на перерыв, который объявили до выступления винтовочников. Награждение позже. Бронза в командном зачёте – ну что ж, хорошо!

Народ толпился на небольшой площади перед зданием аэропорта, покупали сладости и лимонад. Ребятня кружилась на каруселях, у входа в детский городок возвышался огромный гусёнок и, чуть поменьше, мышь в красных трусах, с круглыми ушами. «Вот бы Кима с Анютой сюда», – подумал Нестеров, осознавая вдруг, что успел соскучиться по жене и сыну. Сын… Он вернётся, сядет и поговорит с Кимом. Скажет, что он – его настоящий отец, что знал его мать до войны. Есть неправда, которая рано или поздно становится правдой, и это будет самая правильная правда из всех.

Саволайнен стоял у лотка с мороженым, в небольшой толпе зрителей.

– Матиас! – окликнул Нестеров, но тот не услышал.

В небе развевались разноцветные флаги, звучал финский спортивный марш.

Кравец наконец припарковался, заняв освободившееся место рядом с зелёным «Саабом», вышел из машины, открыл дверь и галантно подал руку даме в тёмно-лиловом костюме.

Дама огляделась и неторопливой плавной походкой направилась в сторону детского городка.

Большие часы на здании аэропорта показывали без пяти минут четыре.

Врач Гусева, бледная, внезапно постаревшая, с глубоко очерченными складками носогубных морщин, медленно поднималась по ступенькам уборной. Пережитый ужас разоблачения, выматывающий многочасовой допрос, подробный инструктаж перед операцией – она спала этой ночью не больше двух часов и двигалась механически, словно в тумане.

1). Подняться по ступенькам, подождать.

2). Встретить Глафиру, взять драгоценности (сестра обещала, что принесёт кольца, серьги с крупными бриллиантами, которые легко спрятать в вещах).

3). Передать коробок с микроплёнкой.

Евдокия понимала, что документы успели подменить, и значит, она вовлекает сестру в опасную игру спецслужб. Но в эту минуту её меньше всего интересовала судьба Глафиры. Гусева слишком хорошо понимала, что ждёт её по возвращении в СССР. Она оглянулась на сотрудницу, которая на небольшом удалении сопровождала её к уборным. В голове стучало одно только слово: «Побег, побег…»

Румяная молодая лоточница быстрым круговым движением скрутила шарик шоколадного пломбира и отправила в конус вафельного стаканчика. Алекси взял мороженое, вежливо поблагодарил. Саволайнен протянул продавщице купюру.

– Матиас! – раздался голос Нестерова.

Молодая женщина в синем платье, стоявшая в очереди за мороженым, обернулась, и Нестеров подумал, что впервые видит человека, который был бы так похож на другого, давно умершего. Но вдруг её глаза расширились, на лице отразился ужас узнавания.

Нестеров застыл на месте.

Саволайнен продолжал искать по карманам сдачу, продавщица наполнила мороженым ещё один стаканчик. Матиас машинально взял его.

– Здравствуй, – сказала Мария по-русски.

– Здравствуй, – эхом ответил Алексей.

Они стояли, глядя друг на друга, не находя слов. Наконец, Нестеров перевёл глаза на мальчика. Почти ровесник Кима, но выражение лица такое детское, беспечное.

– Это твой сын?

– Да, – Мария взяла под руку Саволайнена. – А это мой муж…

Нестеров посмотрел на Саволайнена. Спросил без злости, по-дружески:

– Почему ты мне не сказал? Ведь это ничего не изменит…

Матиас молчал.

Алекси разглядывал Микки-Мауса, раздумывая, стоит ли просить родителей покатать его на карусели, или он уже слишком взрослый для этого. Потом он увидел девочку с красным воздушным шариком, которая шла вместе с родителями в сторону автомобильной стоянки. Алекси загляделся на шарик, сам не замечая, что идёт вслед за девочкой, облизывая мороженое, ни о чем не думая, просто озираясь по сторонам.

Со стороны уборной послышался истошный крик. Мужчина в юбке и в женских туфлях, петляя, бежал сквозь толпу. Парик упал с его коротко стриженной головы, он смешно перебирал тонкими ногами.

«Это клоун, – подумал Алекси. – Смешной клоун из детского городка».

Люди почему-то отскакивали от него, а сзади бежали какие-то люди.

«Это представление, как в цирке. Сейчас они придумают что-то смешное, и все удивятся, и будут хлопать в ладоши».

Другой клоун в клетчатом костюме тоже бежал, на бегу вынимая пистолет.

– Стой! Буду стрелять!..

Алекси не боялся, поэтому не отскочил и не испугался, когда клоун на бегу схватил его за плечи, поднял вверх и прижал к себе.

– Не стреляйте, ради бога! – громко закричала мама, Алекси узнал её голос.

– Пусти, – попросил он противного клоуна, но тот не слышал. Он пятился к машине, прижимая мальчика к своей груди.

Мама и какой-то незнакомый мужчина бежали и что-то кричали. В машине сидел ещё один клоун с толстым красным носом. Алекси уже не нравилась эта игра, но он не знал, как её