Токсичная невестка - Соня Дивицкая

было бы чудо, зайти туда, немного вверх на пять ступеней, и встретить в той беседке тех, кого больше никогда не увидишь. Вот этого бабуся хотела, на осетрину, ананасы, рябчики ей было наплевать.

Я отнесла в кладовку тридцать банок с зимними салатами, лечо, баклажаны и кабачки в томатном соке по венгерскому рецепту. Потом мы сели выпить кофе, передохнуть немножко, и Роз Михална налепила к чаю бутербродики, те самые, картофельные, что когда-то казались убогими. Она сказала, что их нужно слегка облагородить – добавила на вареную картошку тертый сыр, оливки, помидорчик черри и листок петрушки для красоты. Сопротивляться в таких случаях бесполезно, считать калории бессмысленно, и я опять безбожно нажралась, закусывая эти сэндвичи балканским красным перцем. В Сербии, где мы теперь живем, этот перец называют паприкой, и эта паприка вырастает очень крупная, как голова младенца, ее пекут на открытом огне, в солнечный день в начале сентября, и вся наша гора на берегу Дуная пахнет костром и сладким красным перцем.

Роза прилетела как раз в самый сезон, так что на следующий день пришлось опять мотать на рынок и снова взять ящик перца, Роз Михална впала в азарт. Сейчас февраль, и можете себе представить, от ее лечо ничего не осталось, мы проглотили все банки, угощали друзей, и все хвалили Роз Михалну, все восхищались: «Ах, какая у меня свекровь…» Мне, как обычно, никто спасибо за мое терпенье ангельское не сказал, никто не воскликнул: «О, Боже! Сонечка! Как же ты пережила эти заготовки?!» Все хвалят исключительно Роз Михалну, в мой адрес прилетает только мелкое ехидство, но я уже привыкла.

16

Как сделать большой скандал из маленьких претензий

Токсичные невестки всегда обижаются на свою свекровь, если сегодня не к чему придраться, они найдут компромат в ее прошлой жизни.

Некоторое время я вела рубрику в областной газете, женские трагедии с комментариями психолога. Истории я собирала по знакомым, психологом был наш с Антоном школьный друг, он работал наркологом в больнице, а по ночам занимался психологией. Когда я просила дать мне комментарий на какую-нибудь ситуацию, он говорил пару умных слов и убегал: «Придумай что-нибудь сама». Рубрика выходила пару раз в месяц, свекор покупал газету и читал ее после обеда. Ах, какие чудные были времена! Человек шуршал бумажной газетой, и аромат кофе мешался с запахом свежей типографской краски.

– С третьей снохой нам повезло, – шутил Любезный папочка. – И пишет! И рожает! И кушать не просит! Я по ней даже скучаю…

– У нас все девочки хорошие, – поправляла его Роз Михална, замечая недовольную Лидушкину гримасу.

Вероятно, мои статейки Лидок вдохновили, и она увлеклась психологией. Лидок начала выискивать детские травмы, с этого обычно все и начинают. Наши любимые детские травмы! Только не у себя, а у Левушки она их искала. Откуда им было взяться? У мальчика было счастливое детство, никто его не травмировал, поэтому Лидок начала высасывать из пальца. Она схватилась за первое, что попалось ей под руку, – развод. «Ты ребенок от первого брака, ты отцу не родной, родители всегда любили только младших» – в этом направлении пошел подкоп.

Никаких фактов у Лидушки не было. Когда Лева был маленький, она его не знала и с Роз Михалной в те времена тоже не была знакома. Сразу же после свадьбы Роза с мужем уехали в Харьков, отца туда позвали на большой завод, и они укатила с радостью подальше от родителей. По меркам нашего городка Роза была кошмарной невесткой – разведена, с ребенком и на десять лет старше. Этим набором она испугала, если помните, свою свекровь, бабулю Мисс Тревожность.

Когда Роз Михална вышла замуж во второй раз, Леве было семь лет, а нашему Любезному папочке двадцать два, между ними была небольшая разница для отца и сына, всего пятнадцать лет, этот нюанс Лидок и решила превратить в минус.

– Он сам-то был еще пацан! Какие ему дети? – рассуждала она на кухне, когда кормила мужа.

Лева пропускал эти шуточки мимо ушей, он не спешил доказывать Лидушке, что было все как раз наоборот. Ребенку повезло, что рядом оказался молодой энергичный мужчина. Воспитанный, стройный, кудрявый брюнет с большими голубыми глазами – таков был наш Любезный папочка. Он, кстати, с тех времен почти не изменился. В отличие от взрослых отцов, молодой на диване не лежал и пиво после работы не пил. Два раза в день утром и вечером они вместе с Левой выходили на прогулку с собаками. Двух здоровенных овчарок отец держал на поводке, и они выносили его из подъезда как кони, так что старухи на лавочке подпрыгивали.

Лидок и сама не могла похвастаться хорошими отношениями с собственным отцом, поэтому она не могла предположить, что мужчине в принципе может быть интересно с ребенком, особенно если это не его родной сын. Она была сторонницей пролетарского субъективизма, как норма принятого в нашем городке.

– Ты им мешал, им было тесно, поэтому они мечтали поскорее тебя сплавить, – на этом она настаивала.

Верно, квартирка, куда запихнули семью молодого конструктора, была крошечной, но никто там весь день взаперти не сидел. Молодые родители таскали Левушку, а потом и младших детей на все свои рыбалки, во все свои походы. Именно там, в своем детстве, у отца Лева и научился делать все эти луки, стрелы, перья как у индейцев, чинить велосипеды, разводить костер, ставить палатку, бортировать колесо…

Однажды они всем семейством сделали бомбу, небольшую, но самую настоящую. Бомба потребовалась в мирных целях, для работы кинологического клуба. Клуб организовал наш Любезный папочка, он собрал вокруг себя всех собачников городка, в основном со служебными собаками, и для своих овчарок люди сами устроили на пустыре площадку, чтобы отрабатывать там эстафету. Тогда еще был фильм ужасно популярный, «Ко мне, Мухтар!», про пограничника с собакой, где играл Никулин, и после этого кино каждая собака мечтала задерживать преступников и охранять границу. По телевизору показывали иногда, как собаки выносят из огня людей или спасают раненых на поле боя. Это отрабатывалось на таких площадках с полосой препятствий.

По выходным вся тусовка собиралась на площадке, и свекор был там главный. У него был стартовый пистолет, простая ракетница, и однажды из-за этого пистолета возникли споры. Как всегда, нашлись опытные старички, которые заявили, что Папочка наш слишком молод, и даже в армии, мерзавец, не служил, он, видите ли, и не слышал, как стреляет настоящий пистолет и как взрывается граната. Старички заявили, что после его стартов с ракетницей все собаки описаются, когда услышат настоящий взрыв, а потому председателя клуба нужно менять. Ха-ха-ха!

Отец пришел домой, и как в сказке, пожаловался Василисе премудрой на мелких интриганов.

– Не печалься, – ответила Роз Михална, – у меня есть рецептик.

Она была учителем химии, на всякий случай напоминаю, она была хорошим учителем. Роз Михална знала, как в домашних условиях изготовить взрывчатку. Один вечерок семейка поколдовала на кухне, и на следующую эстафету наш Любезный папочка вместо стартовой ракетницы принес маленькую бомбу. Когда стариканы начали ехидно ухмыляться, он попросил их отойти подальше. Свекор размахнулся, скомандовал собакам старт и метнул свою бомбу в бетонный забор, которым была обнесена площадка. И вы знаете… все остались довольны, мало не показалось никому. Некоторые собаки, действительно, описались, а те, что были покрепче, кинулись на полосу препятствий. Когда дымок рассеялся, на заборе осталось большое ядовитого цвета пятно от реагентов, которые Роза намешала в свое изделие.

Про этот случай вспоминали иногда за семейным обедом, и непременно свекор хохотал навзрыд, а Левушка у мамы спрашивал: «Ты не забыла рецепт? Вдруг еще пригодится?» Лидок про это тоже слышала, она сидела за столом, улыбалась со всеми, и все равно настойчиво пыталась переписать семейную историю.

За шкафом в Танькиной квартире