Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками

– Нисино, кстати, довольно много знает, – произнесла я, на что Субару выдала еще одно идеально ровное «Вот и славно».

Я поднялась на ноги. Субару кувыркнулась через голову – ее гибкое миниатюрное тело позволяло проворачивать такие трюки даже в довольно тесном пространстве. Вид у нее при этом был недовольный. Наверняка злится, что Нисино не поцеловал ее как следует. А еще ее точно сердит тот факт, что про того самого Тиндаля рассказали мне, а не ей.

С Нисино я познакомилась совсем недавно. Его притащила к нам Субару. Они встретились в каком-то заведении, поболтали часа два – и вот Субару уже привела нового знакомого в наше жилище.

– Она сказала, что очень хочет спать, – совершенно спокойным тоном пояснил тогда Нисино, и Субару, подтверждая его слова, безвольно распласталась на полу и тут же уснула.

– Никогда еще не видел, чтобы девушка так сонно говорила, что хочет спать, – со смехом сказал парень.

– А Субару вообще человек максимально прямой, – хмуро ответила я.

Меня раздражала и Субару, зачем-то притащившая домой незнакомого мужика, и сам Нисино, который нагло зашел в чужое жилище, хотя даже не казался особенно жаждущим соития. Не нравятся мне такие непонятные ситуации.

Субару всегда говорит, что есть только два варианта – белый и черный, а когда я возражаю, что есть еще красный и зеленый или там желтый и фиолетовый, она всегда громко смеется в ответ. Голос у нее очень ясный, и при одной только мысли о том, что этим своим ясным голосом она беспечно сказала малознакомому мужику, что хочет спать, я злилась еще сильнее.

– Может, выпьешь чего-нибудь? – предложил Нисино, глядя на спящую прямо на полу Субару.

– Нет, – резко ответила я и тут же несколько раздраженно продолжила: – Да и вообще – это так-то наша квартира, а не твоя.

Нисино прищурился.

– А тебя, солнышко, вроде Тама зовут?

– А ты всех девушек солнышками называешь? – с вызовом спросила я, сверля незваного гостя взглядом.

Нисино даже не рассердился – он сунул руку в свой не слишком толстый портфель и вытащил банку улуна.

– Не всех, – ответил мужчина, открывая напиток. – Только тех, кому подходит это прозвище. Как, например, тебе.

Из наклоненной банки пролилось несколько капель чая, а мне захотелось отвесить Нисино пощечину.

– Уже завтрашний день начинается. Так что давай, уматывай домой.

Я показала пальцем на дверь.

Субару наверняка пристыдила бы меня – мол, неприлично показывать пальцем. Она вообще порой ведет себя до странности консервативно…

– «Уже завтрашний день начинается», значит… Интересное выражение, – сказал Нисино, прихлебывая улун из банки и параллельно обуваясь. Затем он открыл дверь той рукой, в которой держал портфель, и вышел, продолжая пить чай уже на ходу. Потом до меня донесся стук его подошв по ступенькам.

В дверном проеме показался кусочек начавшего светлеть неба. Снизу поднялся холодный воздух.

– Вот завтрашний день и начался, – пробормотала я.

На самом деле день меняется в полночь, но мне всегда казалось, что ночь до рассвета принадлежит дню вчерашнему. Впрочем, и это длится лишь до утренней зари – вместе с рассветом приходит совершенно новый день.

Я поспешно закрыла дверь и достала из холодильника яблочный сок. Наклонив высокую пластиковую тару, я налила себе полстакана и сделала несколько медленных глотков.

«А Субару наверняка любит этого Нисино», – подумалось мне.

Загудел холодильник. Субару слабо шевельнулась во сне. Я укрыла ее одеялом, легонько погладив по щеке – сейчас она не могла ничего возразить.

С тех пор Нисино стал частенько захаживать к нам. Просто так, даже без предупреждения.

– А что, как-нибудь предупредить нельзя было? По телефону позвонить, например, – возмутилась я, на что Субару с обычной категоричностью ответила:

– С предупреждением неинтересно.

Сам Нисино только улыбнулся.

Так как он всегда заявляется без предупреждения, довольно часто бывает, что в квартире он застает только меня – Субару вообще очень любит шататься где-то вне дома.

– Почему ты все время сворачиваешься калачиком? – спросил как-то Нисино.

Когда Субару нет дома, я обычно провожу время, свернувшись на небольшом покрывале прямо на полу. Субару говорит, что я просто устаю от необходимости разбираться в запутанном внешнем мире.

– Мне так спокойнее, – ответила я.

– А вот Субару, наоборот, вечно стремится выпрямиться.

– Я ж говорила – она в целом человек очень прямой.

– А что, девушки с прямым характером всегда любят вытягиваться?

– Брюзга свернется и брюзжит, прямой же – прямо и лежит.

– Интересный ты, однако, человек, – с каким-то даже восхищением в голосе сказал Нисино. – Кстати, а лет-то тебе сколько?

– Мы с Субару ровесницы, так что мне тоже двадцать один.

– Ого, – удивился мужчина.

– В год нашего рождения Оонуки[11] нашел сто миллионов иен, а когда мне было четыре, по всей стране гремела слава о «монстре с двадцатью одним лицом»[12], – пояснила я, и Нисино пристально воззрился на мое лицо.

– Что, неужто я выгляжу сильно старше?

– Да нет. Я бы сказал, что ты выглядишь сразу и на десять, и на двадцать, и на семьдесят.

– Ну и бред, – сказала я, швыряя в Нисино подушкой.

Нисино поймал подушку обеими руками и зарылся в нее лицом.

– Какой приятный запах, – произнес он. – Твой, наверное?

– Кстати, мы с Субару, когда только познакомились, как раз разговорились о том, что бы мы делали, если бы нашли сто миллионов, – поведала я, стараясь не смотреть на теребящего подушку Нисино.

– И что бы ты сделала? – спросил Нисино.

– Я бы зарыла их в землю, а потом иногда выкапывала и улыбалась.

– И тебе хватило бы сил терпеть? Ничего себе!

– Хватило бы.

– А Субару? Что бы она делала?

– Она сказала, что завела бы собаку и купила ей будку и ошейник.

– А разве для этого нужно целых сто миллионов?

– По ее словам, ошейник был бы просто шикарный – с бриллиантами, изумрудами и рубинами.

– Да его тут же украдут!

– Само собой. Это она тоже предусмотрела.

– И что же она собралась делать в случае кражи?

– Браниться. Долго, очень долго и очень сильно.

Глаза Нисино расширились от удивления. А потом он коротко рассмеялся.

– Ругань на сто миллионов, значит? Неплохо-неплохо.

– А потом собирается жить с оставшимся у нее песиком.

Нисино хмыкнул и прищурил глаза.

– Между прочим, я уже даже решила, где именно закопаю деньги, а Субару определилась с магазином, где можно купить тот самый ошейник.

– Осталось только найти сто миллионов, – хихикнул Нисино.

Я тут же пожалела о том, что разболтала ему наши с Субару дурацкие мечты. Плотно сжав губы,