Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками

Чувствовалось в нем какое-то странное ребячество – с ним, на вид давно перешагнувшим тридцатилетний рубеж, хотелось разговаривать запросто, как со школьником.

Вскоре явилась и Нау, оповестив о своем приходе обычным странным мяуканьем. Потом она принялась увлеченно уплетать вареную рыбу. Засмотревшись на Нау, я совершенно забыла про Нисино. Доев рыбу, кошка изящно вспрыгнула на перила балкона и легко соскочила на землю.

Нисино мяукнул. Кошка тут же подошла к нему. Мужчина погладил Нау, и она довольно заурчала, прикрыв глаза от удовольствия.

– Какая дружелюбная кошечка, – заметил Нисино, продолжая ладить Нау.

– И правда, – сказала я нарочито спокойным тоном, хотя в душе меня возмутило, что Нау так легко мурлычет какому-то случайному прохожему.

– Может, и мне тебя покормить? – задумчиво произнес Нисино с таким же дружелюбием, какое только что отметил у Нау.

Я ничего не ответила, только слабо улыбнулась. Потом я забрала мисочку и вернулась к себе в комнату. Нисино смотрел так, словно хотел что-то мне сказать, но я нарочито резко закрыла балконную дверь.

– Ты меня тогда напугала, – признался мне позже Нисино, хотя на самом деле это он меня напугал.

Тогда я даже представить себе не могла, что через каких-то два месяца стану кем-то вроде возлюбленной Нисино.

Нисино проник в мою комнату так же легко, как Нау когда-то пробралась на балкон.

Конечно, он не издавал странного мяуканья, но пробрался в мою душу с истинно кошачьей грацией. Я сама не заметила, как открыла дверь и впустила его, встретив уже не косточками от персиков, а арахисом и семечками хурмы. Вскоре я стала ради него выставлять свою любимую посуду.

– А кошка каждый день приходит? – поинтересовался Нисино.

– Она не кошка, ее зовут Нау, – ответила я, на что мужчина только улыбнулся.

– А я звал ее Герцогиней, – признался он. – Впрочем, Нау ей больше идет.

После этого Нисино одарил меня легким поцелуем, а потом достал из-под стола мисочку Нау.

– Замечательное изделие, – сказал Нисино, крутя миску в руках и рассматривая со всех сторон.

– И стоила недорого.

– Жаль отдавать такую прелесть кошке…

– Ну, это ведь для моей любимой Нау.

– Любимой? – Нисино улыбнулся. – А я тогда для тебя кто, Эрико?

– Хороший друг?

Мужчина снова улыбнулся и еще раз поцеловал меня, но уже сильнее, чем в прошлый раз.

– А сейчас? Все еще хороший друг? – спросил он своим мягким голосом.

– Разумеется, – ответила я с улыбкой.

– То есть Нау для тебя важнее, да? – с недовольным видом произнес Нисино, но глаза его смеялись.

– Нау для меня на первом месте, и я для нее тоже.

– То есть я просто хороший друг не только для тебя, но и для Нау?

Нисино испустил демонстративно тяжкий вздох, а потом закрыл лицо руками, притворяясь, что плачет навзрыд.

– Да ладно, не расстраивайся ты так, – ободряюще сказала я, и Нисино, выглянув в щель между закрывавшими лицо пальцами, в следующий же миг разразился громким смехом.

Я тоже засмеялась.

– Какая ты все-таки холодная, Эрико, – фальцетом произнес Нисино и обнял меня.

Затем он мягко положил меня на ковер и осыпал самыми нежными в мире поцелуями. Моя вытянутая над головой рука то и дело задевала миску Нау, заставляя ее побрякивать.

Нисино начинал мне нравиться. Казалось, еще немного – и я действительно полюблю его. Но нет, я его не полюблю. Никогда. Так я решила.

В моей жизни уже был один неудачный брак. Я думала, что мы с мужем сильно любим друг друга. Но у нас ничего не вышло. Ни он, ни я в этом не виноваты. Просто я поняла, что мы больше не можем быть вместе. Просто внезапно в один прекрасный день я осознала это – и все.

Не то чтобы я стала бояться отношений. Может, просто сделалась более наблюдательной и вдумчивой, чем раньше. А если как следует присмотреться и хорошенько подумать, то начинаешь сомневаться, а стоит ли вступать в эти отношения.

– Почему я не могу быть твоим возлюбленным? – то и дело спрашивал меня Нисино, чем напоминал капризного ребенка.

Вот только этому ребенку тридцать пять, и он младше меня всего на пять лет.

– Потому что я не могу отвечать за тебя, – говорила я, ласково проводя рукой по его щеке.

– Какая ты высокомерная! – возмутился он.

– Высокомерная?

– Высокомерно думать, что ты можешь нести ответственность за другого взрослого человека. Кем ты себя возомнила!

– Понятно, – кивнула я.

Ясно-ясно.

Мое кивание только еще больше разозлило Нисино.

– А ты лучше не кивай, а стань моей поскорее! – все так же возмущенно заявил он, но глаза его смеялись.

Думаю, эта его настойчивость была вызвана моим спокойным к нему отношением. Стоит этой прохладе исчезнуть, и он наверняка сбежит.

Я точно такая же. В этом мы с ним одинаковы. К такому выводу я пришла по результатам всех своих тщательных наблюдений и размышлений.

– Нау мне кажется как-то понадежнее, – сказала я, заставив Нисино расстроенно опустить голову.

– Хочешь сказать, что больше доверяешь приблудной кошке, чем мне?

– Ну, получается, что так.

– Ты считаешь меня настолько легкомысленным?..

На самом деле, Нисино казался мне настоящим воплощением ветрености. После десяти вечера его мобильный то и дело звонил. Названивали ему, конечно, одни девушки. И со всеми он разговаривал своим мягким, дружелюбным голосом.

– Мог бы и выключать телефон хотя бы ради приличия, – заметила я.

– Сначала полюби меня, – ответил он.

– Какой-то ты неправильный, Нисино, – сказала я, на что Нисино с самым серьезным видом кивнул.

– Я это знаю лучше всех, – произнес он тогда со всей серьезностью, без обычного насмешливого выражения на лице.

– Тогда самое время ступить на путь истинный, – сказала я.

Нисино посмотрел на меня и вздохнул.

– Я боюсь сделать шаг к правильной жизни, – ответил мужчина.

На лице его было то же выражение, что и на мордочке Нау.

– Почему?

– А вдруг я и правда начну жить как надо?

– А ты не хочешь?

– Не не хочу – боюсь, – скороговоркой произнес Нисино и уткнулся лицом в мою грудь.

Он много раз говорил, что ему нравятся женские груди. Какое-то время Нисино не двигался. Зазвонил телефон, но он не взял трубку.

– А это ничего, что ты не ответил? – спросила я.

– Ничего. Все равно отвечать не хочу, – ответил он. – А ведь я и правда люблю тебя, Эрико. А ты все издеваешься, – сказал Нисино, не поднимая лица от моей груди.

Я рассеянно смотрела на мисочку Нау. Нисино начинал нравиться мне, но я все-таки не могла полюбить его. Само слово «любить» теперь казалось мне каким-то странным. Оно ощущалось, как что-то из антикварного магазинчика, где