Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками

я купила миску для Нау. Как будто вокруг было тихо и пыльно и все заставлено предметами, напоминающими о прошлой жизни. Это слово было таким же давно знакомым и навевающим печаль.

Нисино тихо закрыл глаза, все так же уткнувшись мне в грудь.

Нисино покинул меня чуть раньше, чем Нау.

– Меня перевели в другое место, – пояснил он.

– Понятно, – спокойным голосом ответила я.

– Эрико, а выходи за меня замуж? – предложил Нисино, наклонившись так, чтобы не встречаться со мной взглядом.

Я хихикнула, но ничего не ответила.

Нисино коротко взглянул на меня, но тут же отвел глаза. В мисочке Нау осталось несколько кусочков жареной сардины. Стараясь не смотреть мне в глаза, Нисино пристально уставился на остатки рыбы.

– Хочешь рыбки? – спросила я.

– Хочу, – тихо ответил Нисино. – Хочу превратиться в Нау и каждый день получать из твоих рук сардину и скумбрию, – добавил он шутливым тоном.

Я начала было смеяться, но в следующий же миг перестала. Я заметила, что самому Нисино совершенно не смешно.

– Неужели ты серьезно? – спросила я, и Нисино опустил глаза.

– Я сам не знаю, – ответил он. – Я все это время старался сделать так, чтобы таких ситуаций не возникало…

Меня немного рассмешило это его выражение. На сей раз засмеялся и Нисино. Я поспешно отстранилась от него. Нет, сейчас нельзя к нему приближаться. Инстинкты предостерегали меня от этого. Если я сейчас приближусь к Нисино, то точно его полюблю. И возможно, он тоже по-настоящему меня полюбит.

Я аккуратно отнесла миску Нау в раковину. Высыпав остатки рыбы в закрепленную в углу треугольную корзинку, я принялась мыть кошачью плошку. Я ощущала на себе взгляд Нисино. Он до боли осязаемо упирался мне в плечо.

«Я люблю только Нау. Только Нау», – твердила я про себя, ополаскивая мисочку под струей воды.

– Эрико, – позвал меня Нисино.

– Что такое? – отозвалась я, не оборачиваясь.

– Эрико, – снова позвал мужчина.

Я не обернулась. Мисочка Нау уже блестела, но я по-прежнему держала ее под струей воды.

– Я буду звонить, – пообещал Нисино. – Каждый вечер.

– Хорошо, – ответила я, по-прежнему стоя спиной к нему.

И он ушел. Даже после его ухода я продолжала намывать кошачью миску. Она стала гладкой и блестящей. Сухая, шершавая поверхность старой керамики теперь блестела ярко и влажно.

Мне удалось отсидеться. Удалось переждать. Я умудрилась не полюбить его. Я его не любила, а потому и не ранила. И он меня не ранил.

Я медленно приняла ванну, накрасила ногти и сделала маску для лица. Я много раз спрашивала себя, насколько сильно волнение в моей душе, но, как оказалось, это и волнением не назовешь – просто легкая рябь.

Я забралась в кровать, закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон никак не шел. Я думала о Нау. Мне захотелось устроить ей небольшой пир, и я решила завтра купить ей сашими из тунца.

Стоило мне об этом подумать, как меня накрыла огромная волна. Я ощутила тоску по Нисино. Сжав зубы, я пыталась внушить себе, что не люблю его, что это вовсе не любовь, а лишь небольшая привязанность.

Вскоре я все-таки задремала. Ах да, сегодня телефон Нисино не звонил. Не было ни одного из обычных звонков от разных девушек.

Уже засыпая, я осознала, что он, должно быть, просто выключил телефон. И сразу после этого осознания я погрузилась в глубокий сон, побоявшись, что Нисино уже успел по-настоящему меня полюбить.

А когда же исчезла Нау?

Помнится, в последний раз я видела ее в канун Нового года. Тогда она с аппетитом поглощала остатки скумбрии.

– Нау, – позвала я, и кошка, как обычно, ответила своим странным мяуканьем.

Но на следующий день она не пришла. Я тогда посмеялась – мол, Нау просто решила пропустить денек в честь праздника, однако кошка не пришла ни через неделю, ни даже через месяц.

После ухода Нисино прошло уже три месяца, он звонил все реже, и вот теперь исчезла и Нау.

– Ну что, теперь я осталась и без любимой, и без хорошего друга, – порой бормотала я себе под нос, выходя зимой на балкон.

Я скучала по Нау.

– Скучаю по тебе, Нау, – говорила я вслух, но Нисино не упоминала ни разу.

Ее мисочку я хорошенько отмыла и поставила на нижнюю полку посудного шкафа. Ко мне на балкон приходили другие кошки, но их я уже не кормила. Иногда я ясно вспоминала легкомысленное и вместе с тем нежное выражение лица Нисино.

Чего так боялся Нисино? И почему я сама так боялась полюбить его? Тогда я, кажется, прекрасно все понимала, но сейчас никаких четких ответов не осталось. Я толком не могла вспомнить даже грациозные движения Нау.

Интересно, а Нисино и сейчас где-то далеко упорно старается никого всерьез не любить?.. Все так же разговаривает с девушками приятным голосом и порой пытается за кем-нибудь ухаживать?

«Надо было и впрямь каждый день кормить его разной рыбой. И счастливо прожить с ним всю оставшуюся жизнь», – порой думаю я, но эти мысли задерживаются в голове лишь на краткий миг.

А вот по Нау я действительно скучаю. Без нее здесь слишком одиноко.

– Нау, – порой зову ее я, а потом тихо добавляю: – Нисино…

Но на балконе никого нет – только тусклые лучи зимнего солнца.

Глава 8. Водоросли

С Нисино я познакомилась на встрече кружка экологичной кухни. Заседания этого кружка проводятся два раза в месяц в доме Ямамото. Мероприятие представляет из себя кулинарные курсы, нацеленные на снижение потребления энергоресурсов при готовке.

Я начала посещать эти встречи после того, как увидела их слоган: «Готовь легко и без лишних затрат – сэкономь тридцать тысяч в месяц!»

– По-моему, отличное предложение, – бормотала я, работая в саду: в тот день я все утро занималась прополкой.

Большинству домохозяек понравилась бы идея обрести новые навыки, но лично меня привлекла именно возможность серьезно сэкономить.

«Экономия», «хорошее соотношение цены и качества», «выгодная покупка» – эти слова всегда притягивали меня. Я любила их всегда – и в период «экономического чуда»[17], и в эпоху «мыльного пузыря»[18], и в последовавший за этим кризис. Нет, я не из тех, кто совсем избегает трат, – я приобрела в ипотеку на тридцать лет двухэтажный дом с гаражом, устроила двух своих дочерей в университет и организовала им приличные свадебные церемонии. Более того, я даже организовала перенос