Странный магазин пластинок в Пунчжиндоне - Лим Чинпён

в свою термокружку он наливал выпивку. Перед рейсом его, конечно, тестировали на алкоголь, но за рулем он был уже вне контроля. На вопрос о том, почему он срезал ремни, допрашивавший его следователь получил такой ответ: «Хотел с их помощью починить спортивные тренажеры рядом с горным источником за домом». Закипев от злости, следователь вскричал: «Что это за бред?!» – но, если честно, большинство подобных случаев происходит как раз-таки по абсурдным причинам.

Тонуку, сидевшему тогда в последнем ряду у окна, на следующий день должно было исполниться двенадцать. Не случись аварии, Тонуку бы вместе с друзьями отпраздновал свой день рождения, вдоволь наевшись ттокпокки в кафе, что недавно открылось в их районе. Но празднование не состоялось. Завтрашний день, для кого-то – несомненная данность, Тонуку дарован не был. И не только ему: Мину, Согён, Хёнчжин, Тоён, Хису, Чэчхоль, Юнчжу – для всех этих детей завтра уже не существовало.

В том автобусе ехала и Мирэ. Когда после трех дней комы она пришла в себя, ее родители в слезах крепко ее обняли и благодарили Бога, все повторяя: «Какое счастье!» Услышав новость об остальных детях, Мирэ разрыдалась и не могла понять, как можно говорить о счастье, если выжила она одна. Это случилось много лет назад, когда Мирэ было всего двенадцать.

Мирэ часто ходила в районную клинику, чтобы получить рецепт на инденол.

– Собеседование, похоже, намечается?

Врач помнил, как на первом приеме Мирэ рассказала, что постоянно проваливала собеседования из-за сильного волнения, и в сообществе людей, ищущих работу, ей порекомендовали попробовать инденол.

– Ну как, эффект есть?

Как ни странно, эффект действительно был. По крайней мере, перед работодателем у нее больше не появлялось ощущение, будто все вокруг трясется, как при землетрясении, а сердце не раздувалось до чудовищных размеров и не колотилось так, будто вот-вот разорвется. И все же отсутствие волнения не гарантировало ей успеха на собеседовании, и она снова приходила за рецептом для следующего.

В памяти Мирэ всплыло ее самое первое собеседование, похожее на кошмар. Сердце начало колотиться еще в комнате ожидания, а во время самого разговора с рекрутером оно билось так громко, что Мирэ не слышала ни одного вопроса. В конце концов звук пропал совсем. В голове гудело так же, как в тот раз, когда в детстве Мирэ однажды упала в бассейн и вода забилась ей в нос и уши. В итоге на своем первом собеседовании она не смогла вымолвить ни слова, и оно обернулось травмирующим опытом. Перед следующим она выпила корейское традиционное средство для успокоения нервов, единственным эффектом которого было то, что в этот раз она хотя бы понимала задаваемые ей вопросы. Первый был таким:

– Вам холодно?

Мирэ дрожала так сильно, будто кабинет, где они сидели, находился в центре Сибири.

На какое-то время Мирэ перестала отправлять в компании свое резюме. На форуме, посвященном подготовке к устройству на работу, люди с похожими симптомами посоветовали ей попробовать инденол, благодаря чему она наконец-то смогла унять свое беспокойное сердце. В инструкции к препарату говорилось, что он помогает при пароксизмальной тахикардии, мерцательной аритмии и так далее. Однако возможность проверить его действие на собеседованиях Мирэ представлялась нечасто – сперва нужно было пройти отбор по резюме.

Один из выпускников ее университета, проваливший такие отборы 199 раз, изложил свой опыт в серии из 199 эссе под общим названием «Хроника молниеносных провалов», которые одно за другим выкладывал в интернет-сообществе. Публикации собрали огромное количество просмотров и впоследствии привлекли внимание рекрутера одного стартапа из Пангё, что помогло автору эссе наконец-то найти работу. Так, благодаря этой истории его даже пригласили выступить на семинаре о трудоустройстве. Когда он сказал, что для того, чтобы добиться успеха на своем двухсотом собеседовании, ему понадобилось сто девяносто девять неудач, зал разразился бурными аплодисментами.

Тогда Мирэ вдруг посетила мысль: «Может, настоящее утешение мы находим в те моменты, когда убеждаемся, что другие люди тоже проходят через неудачи? Думаешь, ты единственный такой несчастный в этом мире, а на самом деле так у всех. И когда ты с сотней провалов на счету видишь, как другой человек и после двухсот не падает духом (хотя, может, порой и падает) и, толкая себя вперед, верит, что до трехсотого обязательно добьется успеха, душу накрывает прилив облегчения. Будь это трудоустройство или что-либо иное, в конце концов успешные люди составляют меньшинство, а потерпевших неудачу гораздо больше, и потому меня успокаивает то, что сейчас я нахожусь ближе к ситуации среднестатистического человека. Наверное, человеческие чувства изначально устроены именно так. Мы куда искреннее, когда утешаем друга в горе, чем когда радуемся его счастью. Человек по своей природе – это такое существо, которому необходимо завидовать, соперничать, топтать других и подниматься выше их, чтобы почувствовать удовлетворение. Я мало что понимаю в эволюционной биологии, но очевидно, что именно эта эгоистичная натура и сделала людей главными хищниками планеты, разрушающими все вокруг».

– Хан Мирэ?

Когда Мирэ подняла голову, на нее смотрели три интервьюера. Эффект у инденола был внушительный: она успокоилась настолько, что во время собеседования задумалась совсем о другом.

– А! Извините, я не расслышала…

Глядя на нее, один из рекрутеров неодобрительно покачал головой, и вместо него вопрос повторил сидевший рядом:

– Как вы поступите в случае, если обнаружите, что ваш подчиненный отправил клиенту документ с неверно указанным именем компании?

Мирэ без колебаний ответила:

– Если это простая ошибка, то можно обойтись замечанием. Но если из-за этой ошибки компания понесла убытки, то, думаю, это уже будет основанием для дисциплинарных мер согласно внутреннему регламенту. Буду действовать по установленным правилам.

Рекрутер усмехнулся, и тут Мирэ поняла, что что-то не так. Он снова спросил:

– Тогда скажите: насколько серьезной вы считаете ошибку в случае, когда кандидат неверно написал название компании в своем сопроводительном письме? Можно ли это рассматривать как простую ошибку? Все же, с точки зрения компании, если взять на работу человека, который допускает такие ошибки, в будущем это может обернуться опасными последствиями. Как вы считаете?

Он имел в виду Мирэ. Да, она неправильно написала в сопроводительном письме название компании, в которую подавалась. Так вышло, потому что она одновременно отправляла документы нескольким разным работодателям.

– Да, ошибка нелепая, но разве само слово «ошибка» не предполагает подобное? Когда за месяц подаешь документы в пятьдесят компаний подряд, такое вполне может случиться. Но думать, что из-за этого человек потом снова по невнимательности отправит клиенту документ с названием другой фирмы и тем самым нанесет компании ущерб, – это, по-моему, уже преувеличение. К тому же все мы ошибаемся и