Странный магазин пластинок в Пунчжиндоне - Лим Чинпён

на этих ошибках учимся. Лично я, если у кандидата нет других серьезных недостатков, приняла бы его на работу. Ведь наверняка он уже сделал для себя выводы из этой ситуации.

Неизвестно, был ли это эффект инденола, но слова рекрутера не обескуражили Мирэ, и она высказала им все, – поступок, для Мирэ из прошлого совершенно невообразимый. Выйдя из кабинета для собеседования, она ощутила некое облегчение и даже подумала, что инденол, возможно, ей больше не понадобится. И откуда взялась эта мысль?

Собеседование обернулось провалом, но, что странно, такой результат, наоборот, вселил в сердце Мирэ легкость: в этот раз виной было не то, что она дрожала перед рекрутером, а ее собственная ошибка. Разумеется, определенную долю несправедливости она чувствовала, однако будь она сама на месте интервьюера, то вряд ли, наверное, взяла бы на работу кандидата, который скопировал и вставил в резюме имя посторонней компании.

Мирэ специально пришла в кафе, пользовавшееся в последнее время большой популярностью. По слухам, его посещало так много людей, что даже в дневное время было трудно отыскать свободное место. Прежде Мирэ нравилось проводить время в кафе с приятной атмосферой, но с некоторых пор она перестала в них ходить: отчасти из-за выросших цен, но основной причиной было то, что, по мере того как затягивался ее безработный период, ее самооценка падала, и вскоре ей стало трудно даже посмотреть бариста в глаза и заказать кофе. Но вот она взяла себя в руки и, зайдя в кафе, обнаружила, что теперь это можно делать и без зрительного контакта. Заказав кофе через терминал самообслуживания, Мирэ села за столик у окна. Солнечный свет слепил ей глаза.

– Новенькая? – спросил Вон Сок, как только Мирэ зашла в магазин. Это было после собеседования, которое она стоя прошла на улице. – Я спрашиваю: это тебя хозяин только что взял на работу?

– Да, он сказал, что я могу тут осмотреться.

– А на работу когда?

– С завтрашнего дня.

– Ну, осматривайся. Если что, у меня спрашивай.

Мужчина направился к уголку с пластинками, где, как быстро заметила Мирэ, были собраны рок- и метал-альбомы 1970–1980-х годов. Кстати, кто это вообще? Кем он приходится хозяину магазина, только что взявшему ее на работу? Он точно сказал, что работает один и потому нуждается в помощнике. Так кем же был этот грубый дядька, чтобы при первой встрече обращается к ней на «ты»? Словно услышав ее внутренний монолог, тот с расстояния ответил:

– Хозяин тут немного чудаковатый. Как бы сказать… Не похож на нынешних людей, как будто из другого мира. Это я так, на всякий случай. Меня зовут Вон Сок: фамилия – Вон, имя – Сок. Приходится уточнять, а то люди думают, что Вонсок и есть имя. Хотя разве это важно? Какая разница? Все равно со временем все забудут. Разве не так?

– Да, вы правы, – машинально ответила Мирэ.

К счастью, на этом неприятности закончились. Как ни странно, если не считать его фамильярность, этот дядька Вон Сок оказался не совсем уж грубияном. Наоборот, даже можно было сказать, что, по сравнению с другими мужчинами его возраста, он отличался вежливостью. Удивительно, но и разговаривал он немного. Как позднее узнала Мирэ, первым Вон Сок заговаривал лишь с теми, кто нравился ему с первого взгляда, и к тому же обращался к ним на «ты». Потому-то он и вел себя так фамильярно с Чонвоном и Туманом. А теперь еще и с Мирэ.

Вон Сок сказал Мирэ выбрать и поставить альбом, который ей нравится, и, хоть сейчас и не была зима, она включила No Problem Дюка Джордана. По величественной басовой мелодии полился чистый звук фортепиано Джордана, и, когда к нему прибавилась знакомая атмосфера, обволакивавшая старую пластинку, у Мирэ возникло предчувствие, что она полюбит это место и в будущем будет часто по нему тосковать.

– Вы сказали, что любите джаз, верно? – тихим голосом спросил у Мирэ Чонвон, вернувшись в тот день из налоговой службы.

– Да. Музыка Эрика Долфи или Телониуса Монка для меня немного сложновата, но вообще я люблю джаз в любом виде: и вокальные, и инструментальные композиции.

Одно время, находясь под чарами джаза, Мирэ была любителем изящной, ясной игры Билла Эванса на фортепиано и находила утешение в теплом звучании трубы Клиффорда Брауна. А от лирических и элегантных мелодий Дюка Джордана ее сердце приходило в спокойствие, и казалось, тогда она не могла ошибиться, принимая важные решения.

На третий день работы в «Странном магазине пластинок» Мирэ отключила уведомления о новостях о рынке труда и вакансиях крупных компаний, которые приходили ей из сообщества о поиске работы. Таким образом она на время отдалялась от линии фронта трудоустройства. Конечно, было неизвестно, сколько ей придется здесь проработать, и однажды она снова включит уведомления, будет писать сопроводительные письма и с горячим усердием готовиться к собеседованиям. Может быть, ей даже понадобится инденол. Но все это – дела будущего. Мирэ решила сосредоточиться на настоящем и не заглядывать далеко.

В этот момент Чонвон приблизился к проигрывателю, и Мирэ ощутила приятное волнение. Поставив новую пластинку, он опустил на нее иглу. Казалось, его спокойные движения рождались из желания не прибавить музыке в этом пространстве и тени лишней тяжести. Что же заиграет на этот раз? В тот короткий, не составлявший и секунды момент, когда пластинка начала вращаться, игла – царапать сторону А, но музыка еще не зазвучала, Мирэ вдруг почувствовала себя живой и подумала: «Хорошо, что я зашла в этот странный магазин».

Глава 5. Сиа

Blue Balloon

День за днем магазин пластинок Чонвона наполнялся пилигримами, которые приходили почтить память Тонмана или надеялись на то, что здесь снова появится Туман. Вон Сок утверждал, что х, оть эта причудливая картина и длилась дольше, чем он ожидал, в конце концов скоро все утихнет. Но нет: прошло уже больше месяца, и число пилигримов не уменьшалось, а, наоборот, становилось только больше.

В один из таких дней в магазин пришел мальчик – вероятно, самый юный из всех пилигримов.

Осмотрев ассортимент, мальчик подошел к кассе с тремя пластинками: альбом Гилберта О’Салливана с песней Alone Again, альбом Джима Кроче с песней Time in a Bottle и второй альбом группы «Сонгольмэ».

– Сколько лет? – спросил у мальчика Вон Сок, стоя прислонившись к кассовой стойке.

– Одиннадцать. Меня мама сюда прислала.

– Купить для нее пластинки?

– Да, у нее много дел.

С выражением лица, говорившим: «Ну что, теперь довольны?», мальчик протянул пластиковую карту, и Чонвон,