Странный магазин пластинок в Пунчжиндоне - Лим Чинпён

ранние альбомы Sanulrim есть. Прямо не знаю, за что браться, если честно. Ладно. Для начала выкладывайте сюда все корейские альбомы. И как можно быстрее. Это ж каких денег все стоит! У меня, знаете ли, такой характер, что за бесплатно в чужие дела соваться не люблю, но это уж совсем ни в какие ворота не лезет! Нет, вы тут что, благотворительную ярмарку устроили?

Чонвон пришел в настоящее замешательство. Это правда, что по сравнению с другими жанрами в старой корейской музыке он разбирался относительно плохо, но было поразительно слышать подобные слова не от человека из поколения его отца, а от молодой девушки.

– Даже если они и не стоили вам ничего, как можно такие хорошие альбомы оценивать в шесть или семь тысяч вон?! Это оскорбление. Оскорбление и альбому, и исполнителю, и композитору. Тут было бы недостаточно брать и в десять, и в сто раз больше! Вы думаете, это адекватно?

– Извините… – Чонвон склонил голову, как первоклассник, отруганный учителем.

От его смирения девушка вдруг тоже почувствовала себя неловко:

– Ну передо мной извиняться незачем.

Похоже, ей было свойственно сначала говорить, а уже потом думать. Разумеется, за этим всегда следовало сожаление.

– Раз уж я начала, можно дать вам еще один совет?

– Что? А, да. Совет… дайте.

– Вы ведь получили по незнанию штраф, когда только начали работать, да? И все полностью заплатили.

– Что? Как вы об этом…

– Да в интернете все написано. Вы же всю выручку на доброе дело пожертвовали, вот люди и возмущаются, как это вам могли выписать штраф.

Обернувшись, Чонвон увидел Мирэ, которая в стороне делала вид, будто была чем-то занята.

– Это моя вина. Нарушение есть нарушение, и незнание не освобождает от ответственности.

– Про это я и говорю. Думаю, вы и без всяких законов живете по совести, вот вам и не было необходимости в них разбираться. Но поймите: теперь все иначе. О вас стали писать в интернете, все узнали, что ваш бизнес идет хорошо. А мало ли какие люди бывают. Возьмите, к примеру, хотя бы того человека, который подал на вас жалобу: вы ведь не приносили ему никакого вреда, да и выгоды для него в этом не было. Он настучал в налоговую из одной лишь зависти. В мире полно тех, кем по жизни движет злоба, и поэтому нужны такие люди, как я. Ведь никогда не знаешь, как повернется жизнь.

При этих словах девушка подала Чонвону свою визитку, на лицевой стороне которой было написано: «Адвокат Ко Тарим», а на задней: «Столкнулся с несправедливостью? Иди в суд!»

– Лучше всего, конечно, вообще не становиться жертвой несправедливости. Хоть и надеюсь, до такого не дойдет, но если все же окажетесь в несправедливой ситуации, не терпите. «Ну, лень заморачиваться, так что перетерплю как-нибудь, проигрыш – это тоже своего рода победа» – так думать нельзя. Проигрыш – это проигрыш, и не более. В общем, в таких случаях обращайтесь к юристу.

Прошло несколько дней, и в долго пустовавшее помещение над «Странным магазином пластинок» заехал новый арендатор, а на окнах второго этажа появилась вывеска:

Адвокат | Ко Тарим.

На стене здания повесили баннер с изображением персонажа, выполненного в стиле, хорошо отражающем ее характер, и лозунгом:

Столкнулся с несправедливостью? Иди в суд!

У входа на лестницу с первого этажа на второй поставили штендер с надписью:

OPEN!

Адвокатская контора Ко Тарим.

После открытия конторы эта девушка по имени Ко Тарим заглянула к Чонвону в магазин, чтобы официально ему представиться. Заодно она спросила, кого здесь все называют «дядей», и Чонвон указал на Вон Сока, сидевшего в уголке с проигрывателями с наушниками на голове. Подойдя к нему, Тарим наклонила голову и с уважением поздоровалась. Вон Сок удивленно спросил:

– Кто?..

– Сиа рассказывал, что вы часто кормите его вкусненьким. Спасибо вам.

Вон Сок, Чонвон и следившая за этим Мирэ смотрели на нее с недоумением. Обращаясь к озадаченной троице, Тарим произнесла:

– Сиа в меня пошел, поэтому он такой своеобразный. Так ведь?

Are You Going With Me?

Умным людям живется труднее. Эти слова Тарим время от времени приходилось слышать с самого детства. Еще было: «Что ты заморачиваешься? Не обязательно так стараться». Однако ничего из этого не увязывалось с ее характером. У невежественных жизнь легче? Да, может быть, но разве можно, будучи человеком, так жить? «Не заморачивайся», «не старайся»… Подобное отношение для Тарим с самого начала не представлялось возможным, и потому жизнь ее постоянно была полна испытаний.

В этом плане далеко от нее не ушел и ее одиннадцатилетний сын. Тарим дала ему имя Сиа, означающее «ребенок, пишущий стихи», но, подрастая, мальчик куда больше тянулся не к романтическим стихам, а к сухим формулировкам законов. Сиа освоил китайские иероглифы, читая вслед за матерью учебник «Введение в Конституцию». Подобное дано далеко не каждому, тут сказалась врожденная одаренность мальчика. Так Сиа бок о бок с матерью прошел ее изнуряющие годы учебы на юридическом факультете, и, возможно, не будь его рядом, Тарим бы так и не сумела преодолеть тот непростой период.

Однако не все было идеально. После поступления в начальную школу Сиа постоянно относили к числу учеников, требующих особого внимания и наблюдения. Ирония состояла в том, что причиной тому стали его умственные способности: если бы они находились в рамках «нормы», то его бы хвалили и все были бы довольны, но Сиа оказался слишком умен. К девяти годам он без труда перешел порог для вступления в «Менсу», клуб гениев. Он обладал не только высоким IQ, но и незаурядной способностью понимать и чувствовать окружающий мир, поэтому для одиннадцатилетнего Сиа, в сравнении с его сверстниками, жизнь была слишком утомительной. И однажды Тарим вдруг осознала: чаще всего она говорила сыну те же «не заморачивайся» и «не старайся», которые сама так не любила в детстве.

В одиннадцать лет Сиа решил, что он уже подросток, и с приходом бурной поры под названием переходный возраст начались его постоянные схватки с матерью по всевозможным социальным, политическим, культурным и экологическим вопросам. Естественно, иногда камнем преткновения становились совсем уж нелепые вещи. Например, поводом к нынешней «холодной войне» стал белый медведь.

– Что? Из-за меня гибнут белые медведи?

В день, когда в их жилом комплексе проходил еженедельный сбор мусора на переработку, Сиа назвал Тарим главным виновником изменения климата, упрекнув ее в том, что она слишком часто заказывает доставку еды на дом и бездумно пользуется одноразовыми вещами. Тарим это возмутило и обидело, и, хоть она сама всегда говорила сыну не заморачиваться и не обращать внимания, в