Странный магазин пластинок в Пунчжиндоне - Лим Чинпён

обстоятельство: она родила в восемнадцать лет, и на тот момент ее ребенок уже учился в начальной школе. Когда же стало известно, что на юрфак она поступила по квоте для социально незащищенных абитуриентов, все отреагировали с пренебрежением: «Ну, ничего удивительного». Все эти факты и составляли, по их мнению, доказательство ее «бракованности». Говорили, что Тарим была первой матерью-одиночкой, зачисленной по квоте для уязвимых слоев населения. В прошлом никто никогда не подавал документы с подобным основанием, и даже ответственные сотрудники не знали, что такая квота существует. Так или иначе, Тарим поступила на факультет с гордо поднятой головой и так же уверенно училась. Естественно, стоило ей получить хоть одну «А», как в спину неизменно впивались жалкие, кривые взгляды, полные сомнения в справедливости ее оценки. И каждый раз в такие моменты Тарим повторяла про себя только одну фразу.

«Да и все равно».

«Да и все равно» – в этих словах заключалась позиция Тарим перед лицом враждебной жизни. Да и все равно, я пойду своим путем. Да и все равно, ваши слова и действия никогда не смогут пошатнуть мое психическое здоровье. Однако это не значило, что Тарим просто игнорировала и проглатывала оскорбительные слова и отношение в ее сторону.

Она сумела выяснить, где ее впервые назвали «бракованной», по рассказам тех, кто тогда при этом присутствовал. Разумеется, официальных показаний ей никто не давал. Чаще это были пьяные разговоры, во время которых люди сами, безо всяких расспросов, охотно делились подробностями, – так, словно вспоминали армейскую футбольную партию, – а уж до Тарим эти рассказы доходили без труда. Конечно, находились и такие, кто делился услышанным из искреннего беспокойства, но чаще всего забота была лишь видимостью, и людям как будто бы доставляло удовольствие все это ей пересказывать.

Благодаря этому Тарим смогла разными путями перепроверить детали и точно зафиксировать, где и при каких обстоятельствах прозвучало то слово. В основном сведения были собраны косвенно, но с одним из присутствовавших тогда адвокатов она разговаривала лично.

– Вы же были тогда с директором, когда он просмотрел мое резюме и сказал: «Что это еще за бракованная притащилась?» – да?

– Это и до тебя донеслось?

– Значит, были.

– Да он ведь всегда такой прямолинейный. Не обижайся.

– Разве найдется человек, которого не обидело бы то, что его называют «браком»?

– О?

Юрист, с которым она вела беседу, вдруг инстинктивно – или, может, профессиональной чуйкой – ощутил, что сказал лишнего, однако было уже поздно: телефон Тарим, лежавший на столе экраном вниз, успел зафиксировать каждое его слово. Тарим знала, что все эти тщательно собранные материалы вскоре окажутся ей полезны. Если честно, она предпочла бы, чтобы до этого вовсе не дошло, но опыт ей подсказывал: жизнь никогда не идет по хорошему сценарию, а значит, нужно быть готовой всегда. Готовой заранее повернуть руль, когда судьба сама собой несется в нежелательном направлении. И, возможно, этот момент настал именно сейчас.

Есть такая пословица: «Чтобы воспитать одного ребенка, нужны усилия всей деревни». Но насколько эти слова применимы к жизни в городе, вдоль и поперек застроенном многоэтажками? С соседями, естественно, никто не знаком, и еще хорошо, если не приходится краснеть перед другими жильцами за шум в квартире. В этом плане в Пунчжиндоне все было по-другому. С тех пор как Тарим открыла офис на втором этаже здания, в котором располагался «Странный магазин пластинок», Сиа каждый день после школы бежал сюда. Одновременно успевать на работе и справляться с воспитанием сына во многом давалось Тарим нелегко, однако после открытия конторы в Пунчжиндоне о питании Сиа заботилась троица из Чонвона, Вон Сока и Мирэ, хотя их никто об этом даже не просил. Можно сказать, ребенка воспитывали всей «деревней». Тарим отчего-то не покидало ощущение, что все будет благополучно. К тому же, когда от консультаций и судебных дел ее голова совсем пухла, достаточно было спуститься на этаж ниже, чтобы с помощью музыки получить мгновенное облегчение. Да еще и бесплатно! Ее офис – единственный такой во всем мире. Как-то раз, когда Чонвон предложил Тарим кофе, она с радостью согласилась и сразу же после первого глотка спросила, не работал ли он в прошлом бариста. Чонвон, конечно, ответил отрицательно.

В глубине души Тарим решила, что однажды, как представится возможность, она обязательно поможет Чонвону и всем обитателям магазина тем делом, которое у нее так хорошо получается.

Глава 7. Вончжан

Perfect Day

Представляясь незнакомым людям, Пак Вончжан каждый раз должен был объяснять свое имя. Обычно это происходило так:

– Здравствуйте, меня зовут Пак Вончжан. Вы не думайте – я не директор[23] какой-нибудь, это просто имя такое.

А когда он открыл собственную клинику и действительно стал директором, то представлялся уже иначе:

– Здравствуйте. Меня зовут Пак Вончжан, я директор «Психиатрической клиники Пак Вончжана». Слог «вон» происходит от иероглифа 元, что означает «лучший», а «чжан» – от 張 со значением «одарять». Ха-ха-ха.

И тогда люди из вежливости делали его имени комплименты. Назвал его так отец: сказал, что выбрал эти иероглифы с тем замыслом, чтобы сын стал лучшим в деле помощи другим людям. Отец был человеком обычным, хотя конец его жизни таковым и не стал.

В итоге отцовское желание не осуществилось. Не то чтобы Вончжан вел особо эгоистичный образ жизни, но и сознательно посвятить себя другим тоже не пытался. Точнее сказать, он так и не нашел причины этого делать. Не смотрел ли отец на мир с излишним романтизмом? У самого-то ни гроша не было, вот и ушел, прожив жизнь впустую.

В одном из районов Сеула, по духу мало чем отличающемся от Каннама, клиника Вончжана под названием «Психиатрическая клиника Пак Вончжана» занимала второй этаж торгового здания, расположенного на территории некоего жилого комплекса. Сейчас ее двери были плотно закрыты, а перед входом собралось несколько человек, переговаривавшихся между собой. Не понимая, в чем дело, один из посетителей поинтересовался:

– А что происходит?

– Говорят, директор клиники сбежал.

– Сбежал?

– Что же делать? Я без лекарства и дня не протяну… Что же мне делать? – сказала женщина на грани слёз и бессильно опустилась прямо на тротуар.

Стоявший рядом с ней мужчина средних лет тут же принялся пинать запертую дверь и ругаться:

– Сукин сын! Как можно сбегать и бросать своих пациентов?! Тоже мне врач!

Посетители, регулярно приходившие в клинику на прием и за рецептами, постепенно