Странный магазин пластинок в Пунчжиндоне - Лим Чинпён

Концерт для виолончели с оркестром си минор, op. 104, снова.

Вончжан гулял уже второй час. Когда у него в голове было слишком много мыслей, он обычно надевал наушники и шагал куда-нибудь подальше. На самом деле он даже не слушал музыку или что-либо еще – наушники были для него способом отдалиться от шума окружающего мира.

И хоть после такой прогулки в беззвучном режиме запутанные вопросы и не решались сами собой, каждый из них все же возвращался на свою полочку, наводя порядок в голове. Однако сегодня это не помогало. Сколько бы он ни шагал, на душе по-прежнему было беспокойно, и беспорядочный клубок мыслей и чувств никак не распутывался.

И потому, словно тот престарелый писатель из греческого фильма, который перед смертью отправляется в путь, Вончжан попытался вспомнить самый прекрасный день своей жизни. Однако ничего наподобие моментов, когда человек, пусть и поздно, осознает ценность ниспосланной ему любви, в голову не пришло. Вдруг он задумался о том, что обычно советовал пациентам, обращавшимся к нему в похожих ситуациях. Ответ на самом деле был прост:

– Не мучайте себя и принимайте лекарства.

Но среди страдающих болезнями души были и такие, которые, избавившись от мучительных симптомов, вовсе не радовались, а, напротив, тревожились еще сильнее. Кто-то боялся стать зависимым от таблеток, а кто-то, привыкнув к тягам страданий, чувствовал к самому себе отторжение из-за того, что его привела в чувство одна-единственная таблетка. Некоторые из них обращали собственное надломленное состояние в оправдание своей тяжелой жизни. Парадокс заключался в том, что именно в страданиях эти люди находили силы продолжать жить.

Вончжан не мог сказать им правды. Он и сам-то до этого обманывал себя, живя притворством, и если бы все вдруг открылось, то это могло привести к непоправимому.

Он шел и шел и незаметно для себя в какой-то момент оказался на мосту. Это не был один из тех больших мостов, что пересекают Ханган, но при взгляде сверху вниз высота ощущалась довольно приличной. После вчерашнего дождя река вздулась, и глубина воды выглядела внушительно. Вончжану внезапно пришла мысль, что здесь он может встретить свой конец – стоит всего лишь прыгнуть. Если подумать, ничего сложного в этом не было: взяться руками за перила, разок хорошо оттолкнуться и перескочить на ту сторону. Всего несколько секунд – и все будет кончено. На сердце у него отчего-то стало спокойно, и он вынул из кармана телефон. Обычно он не слушал музыку, но сейчас вдруг подумал, что это было бы весьма кстати. Вончжан нажал на кнопку воспроизведения, и заиграл Концерт для виолончели Дворжака, единственная композиция, сохраненная на его телефоне. Это произведение очень нравилось отцу при жизни. Он особенно любил виолончель и говорил, что, когда смотришь на играющего исполнителя, кажется, будто между ним и инструментом идет беседа.

Перед глазами все расплывалось. Его руки уже лежали на перилах моста – оставалось только слегка оттолкнуться от земли. Тем временем в ушах виолончель стремительно шла к кульминации. Вдруг ему показалось, будто сама мелодия выкрикнула ему: «Ты сможешь!»

«Я смогу. Я смогу. Все получится. Что ж… Ну, вперед.»

Наконец Вончжан громко повел отсчет.

Раз.

Два…

Но не успел он произнести «три», как вдруг вскрикнул от неожиданности.

Вончжан ощутил, как что-то врезалось ему в затылок. Обернувшись, он увидел, как, взметнув за собой поток воздуха, мимо пронесся скутер приятного мятного цвета. Водитель, словно ниндзя, метающий сюрикены, на полном ходу одной рукой бросал что-то на пешеходный тротуар. Ощупав заднюю часть головы, Вончжан обнаружил один такой «сюрикен» и в своих волосах. Будь это настоящее лезвие, его череп раскололся бы, как арбуз, и наступила бы смерть. Но, увы, это была всего лишь рекламная визитка. На ней он прочел:

Столкнулся с несправедливостью? Иди в суд!

Шумоподавляющие наушники, в которых еще минуту назад виолончельный концерт Дворжака настойчиво подталкивал его спрыгнуть, теперь сменили тон и шептали: «Довольно, хватит».

Хватит…

Атакованный внезапно прилетевшей визиткой, Вончжан ощутил странную опустошенность.

В итоге Вончжан так и не свел счеты с жизнью и на следующий день отправился по адресу, указанному на рекламной визитке. Навигатор привел его в незнакомый район, вроде как и напоминавший Сеул, а вроде и нет. На первом этаже нужного здания находился магазин подержанных пластинок, а рядом был припаркован тот самый скутер цвета свежей мяты. По всей очевидности, второй этаж занимал офис адвоката Ко Тарим, зазывающий к себе тех, кто пострадал от несправедливости. Даже для конторы самого захудалого юриста этот офис на окраине Сеула выглядел слишком убого. Вончжан подумал, что лучше, наверное, не тратить время попусту и просто вернуться обратно, однако, подумав о том, сколько заняла дорога, все-таки решил зайти. А уже ровно через час все изменилось.

Адвокат объяснила ему, что, хоть уголовную статью за супружескую измену и отменили, при наличии достаточных доказательств неверную жену можно привлечь к гражданской ответственности. К счастью, у Вончжана имелась запись с автомобильного видеорегистратора, изобличавшая супругу. Кроме того, адвокат подробно рассказала, как собрать дополнительные доказательства, и посоветовала немедленно подавать иск о разводе и привлечь жену к ответу, ведь их брак и так уже распался. Что касается вопроса об управлении клиникой, адвокат также заметила, что действия тестя вызывают подозрения в растрате и других нарушениях, и предложила параллельно начать процесс и по этому делу. Хотя поначалу девушка насторожила Вончжана своей моложавой внешностью – вполне можно было подумать, что это была студентка, – по ходу консультации она все больше внушала ему доверие.

Их первая встреча закончилась, и Вончжан остался доволен тем, что пришел к этому адвокату, которая, словно в нее вселялся ниндзя, гоняла поздними вечерами на скутере и разбрасывала свои визитки, как рекламные листовки (шок от того, что этим занимался не нанятый человек, а она сама, он пока отодвинул на задний план). Будучи психиатром, он двадцать с лишним лет посвятил лечению больных душ, но утешение его собственной принес подозрительный адвокат, призывавший судиться в несправедливых ситуациях. Этот факт немного задевал его самолюбие и казался нелепым, но, так или иначе, чувство облегчения было для него важнее.

Когда Вончжан, с легкостью на сердце выйдя из конторы, спускался по лестнице, его вдруг остановила знакомая классическая композиция, доносившаяся из магазина на первом этаже. Осторожными шагами он пошел навстречу музыке и, толкнув дверь, оказался в пространстве, заполненном объемным звучанием просачивавшейся наружу мелодии. Это был тот самый инструмент, с которым, по словам отца, беседовал игравший на нем исполнитель. В