Я и все остальные - Евгений Альбертович Мамонтов

что, заживёт как на собаке, что он — ноги не вывихивал ни разу?) и довели его, хроматого, до фельдшерского пункта, где и сдали на белы рученьки белохалатной Лидии.

И ещё до восхода машина амбулаторная с врачихой добралась до Долгого лога.

Катайке не понравилось сидеть в этой таратайке: уж больно пронзительно, едко шибали в нежный собачий нос дурацкие медицинские запахи.

Рустам Карапетьян

Папа захлопнул чемодан

Папа захлопнул чемодан, сел на стул и сказал:

— Ну вот и всё…

Мама плакала в соседней комнате. Папа сказал мне:

— Ну что, давай попрощаемся как мужчины?

Тогда я схватил перчатку и швырнул ему прямо в лицо!

Тогда я навёл на него пистолет и сказал: «И никогда больше не возвращайся!»

Тогда я кинул в него томагавк, копьё и гранату!

Тогда я выпустил на него стаю бешеных собак!

Тогда я метнул в него миллион молний!

Тогда я стукнул волшебным посохом, превратил его в ящерицу и посадил в аквариум!

Тогда я схватил цепи и приковал его к стулу!

Тогда я схватил цепи и приковал его к этому дурацкому стулу!!

ТОГДА Я СХВАТИЛ ЦЕПИ С КАНДАЛАМИ И ПРИКОВАЛ ЕГО К ЭТОМУ ДУРАЦКОМУ СТУЛУ!!!

— Я понимаю, — сказал папа, — ну ладно, пока. Я зайду в воскресенье, и мы обязательно куда-нибудь сходим.

Папа встал, взял чемодан и ушёл, сутулясь и чуть прихрамывая.

Он был сильно изранен, но всё равно ушёл.

Расстрел

По тёмной лесной тропинке двое вели меня на расстрел. В спину мне тыкалось дуло автомата того, что повыше. Второй шёл чуть сбоку. Шли не торопясь. В кино я много раз видел, как главный герой в такой ситуации резко прыгает в сторону и сбегает. Или кубарем кидается под ноги конвоирам, а потом — бац-бац! Но то было в кино. А тут ствол автомата тыкался мне прямо в спину. Внизу живота поднывало. Вдруг лес стал реже, и мы вышли на невысокий откос. Внизу текла речка.

— Есть последнее желание? — спросил тот, что повыше.

— Покурить бы.

Тот, что повыше протянул мне тонкую палочку. Я не торопясь сосал её и думал, как здорово, что я никого не выдал и ничего им не сказал. Потом я отбросил окурок в сторону. Встал на край откоса. Взглянул в глаза своим палачам.

— Повернись спиной, — приказал тот, что пониже.

Зуд внизу живота усилился до нестерпимо-щекотного и вдруг прорвал, ударив в кровь отчаянной бесшабашностью.

— Вон там!!! — взвизгнул я и ткнул пальцем им за спину. Они оглянулись, а я спрыгнул и покатился под откос, потом вскочил и побежал, чуть прихрамывая и отплёвываясь от попавшего в рот песка.

— Тыдщь! Тыдщь! — гремело сверху. — Ты убит! Стой! Так нечестно! Тыдщь! Я попал!

Но я из последних сил нырнул в кустарник, и они меня не догнали. Потом тот, что повыше, приходил жаловаться. Но наш командир встал на мою защиту и сказал, что я только ранен, так что всё по чесноку. Через полчаса я выздоровел, а к обеду мы уже победили. Того, что повыше, убили в бою. Того, что пониже, я лично расстрелял из отобранного у него автомата.

Одиннадцатиклассница Саша

Одиннадцатиклассница Саша выпила водки, чтобы не было так страшно, а потом наглоталась таблеток. Она побоялась брать снотворное в поселковой аптеке, где работала их соседка. Поэтому Саша просто собрала в кучу все таблетки, которые нашлись дома. Саша глотала их по несколько штук зараз и запивала остатками водки, задыхаясь и закашливаясь. Вскоре пьяная Саша отрубилась. Потом она очнулась в собственной блевотине. Блевотина, словно позеленевший от старости мухомор, была усеяна пятнышками таблеток. Превозмогая слабость, Саша умылась, почистила зубы, убралась, вынесла мусор, замочила бельё и проветрила комнату. Когда родители вернулись домой, они ничего не заметили. Мать осторожно приоткрыла дверь в комнату дочери. Несколько секунд она всматривалась в темноту, пытаясь понять, спит Саша или нет, а потом так же осторожно прикрыла дверь. Потом родители пошли пить чай и думать, как жить дальше.

— Она совсем, что ли, долбанулась, 20 тысяч за какой-то телефон? — кипятился отец.

— Ну, может, что-нибудь придумаем, — пыталась утихомирить его мать.

— Живёт на всём готовом, вот и обнаглела. Сопля такая, палец о палец ещё не ударила, а 20 тысяч ей дай!

— Можно ведь в рассрочку взять, будем платить по тыще-две в месяц, — рассудительно предложила мать. Она устала и боялась пропустить сериал.

— Тоже мне, нашли, млин, олигарха, — уже более спокойно заметил отец, — тыщу-две, говоришь?

Засвистел чайник. Саша лежала, скрючившись под одеялом. Она слышала, как родители бубнят на кухне. Ей было муторно и страшно. И нужно было делать аборт.

В маршрутке

Серое небо нависало тяжело и низко. В воздухе стояла плотная морось. Сквозь неё медленно плыла старая маршрутка. У Саши сел телефон, и он от нечего делать разглядывал нерусскую кондукторшу в чёрном платке — то ли таджичку, то ли узбечку. Та что-то быстро тараторила в телефон на своём языке. Её лицо было как старое пожелтевшее фото. Но невозможно было понять, что оно выражает. Может быть, она разговаривает с кем-нибудь из своих многочисленных детишек. А может, передаёт информацию в террористический центр.

Подозрительная кондукторша тем временем закончила разговор. Она спрятала телефон, мельком глянула в окно и пронзительно объявила:

— Следщая органыза'л!

Кто-то улыбнулся, Саша поморщился. Он не был поклонником органной музыки, но часто любовался этим хорошо сохранившимся зданием бывшей кирхи. Она стояла неподалёку от его дома. Саша встал и направился к выходу. Пассажиры сонно смотрели в мутные стёкла. Встретившись взглядом с Сашей, кондукторша вдруг улыбнулась и что-то сказала ему.

— Что, что? — не понял Саша.

— Замуж зовёт, — повторила она и рассмеялась звонко, как девчонка.

Саша заметил, какие у нее ровные красивые зубы, и неожиданно для себя улыбнулся в ответ. Отчего-то ему вдруг понравилось, что кто-то позвал её замуж. Ещё приятнее было то, что он рад за такую незнакомую и нерусскую кондукторшу. Хотелось как-то продлить это ощущение, и Саша сказал:

— Вы прекрасно выглядите.

Женщина смущённо отвернулась и пошла по салону. Саша проводил её взглядом. Судя по фигуре, она была ещё сравнительно молода. Саша удивился, что сразу не заметил этого. Уже выскочив из автобуса в светло-серую муть, он несколько секунд смотрел вслед. Узкая ладонь протёрла изнутри запотевшее окно, и Саша едва успел ухватить напоследок улыбку и сияющий взгляд. Саша помахал рукой и даже подумал с теплотой: «Понаехали тут, понимаешь».