Я и все остальные - Евгений Альбертович Мамонтов

А ещё соседи шептались, что Ленка к колдунье ходила, проклясть его хотела. Может и прокляла. Потому что пацанчика того я вот больше не видел. А мужа Ленкиного на Бадалыке похоронили. Хоть он и хотел, чтобы на родине, на хуторе каком-то. Это мне уже соседка её по площадке рассказала. Да только это ж какие бабки нужны, чтобы так всё организовать?

Кстати, нормальный мужик был. Мне как-то, помню, кран наладил. С тех пор, тьфу-тьфу-тьфу, ни разу менять не приходилось. Я ведь что вспомнил — он тоже ведь рыжий был, даже больше Ленки. Мы все ещё подсмеивались над ним — вон Чубайс пошёл. И он с нами посмеивался. Говорю ж, нормальный мужик был. Осенью его сбили. Да почти зимой уже. На Бадалыке похоронили. Ну, это я уже говорил.

А на следующий день снег выпал. Всё белым-бело. Я Ленке говорю: ты как? А она словно не слышит. Головой, кивнула, глянула искоса, словно ворона, и мимо прошла. Жалко её, хоть она и вредная. Всё скандалила, что на балконе курю. Мол, к ним домой через форточку тянет. Потом, правда, не ругалась. Я вообще после похорон её долго не видел. Думал, уехала куда.

А потом стою на балконе, курю. Поздно уже. Смотрю, вышла с собакой. Я про породу эту по телеку видел, вот и запомнил. Так-то я в собаках не разбираюсь. Ну, овчарка там, бульдог — кто ж их не знает? Я рукой Ленке помахал, так она меня в темноте и не заметила даже.

И потом тоже никогда не замечала. Я ж говорю, по ночам она гуляла. Наверное, крыша немного того. Случись со мной такое, я и не знаю, что бы сделал. Может, в петлю полез бы. А может, собаку бы завел. Гулял бы с нею по ночам. Соседей бы не замечал, что с балкона курят.

Я как-то недавно её опять увидел, ну и спустился на улицу покурить. Думаю, спрошу, может, помочь чем? Да только не нашёл уже никого. А домой поднимаюсь, вижу — из Ленкиной квартиры хачик выходит с ведром мусорным. Ну, я поздоровался, и он тоже. Культурный такой хачик. Спрашиваю: что, у нашей Ленки комнату снимаешь? Какую комнату, говорит, дорогой? Я эту квартиру уже полгода, как купил. Шутит, значит. Ну, хотя бы не рыжий. А мне-то что? Пусть Ленка с кем хочет, с тем и живёт. Может, и правда комнату ему сдаёт. Хотя всё равно непонятно. У неё ж квартира однокомнатная. Ретривер опять же. И хачика этого я потом во дворе с другой видел и ребёнком. Ещё подумал, как они там все помещаются?

А вчера первый снег в этом году выпал. И фонарь во дворе починили. Я на балкон покурить выскочил, смотрю, идёт Ленка с рыжим своим. Я им на всякий случай рукой помахал. А она вдруг голову подняла, меня увидела и тоже рукой махнула. А потом с собакой в свет фонаря шагнула и пропала. Я поморгал, смотрю, нет никого. Я даже глаза протёр. Всё равно нету. Лампа в фонаре новая, жгёт прямо. Если на неё пялиться, даже на слезу прошибает. Так что показалось мне, наверное.

Как и то, что Ленка не седая, а рыжая была. Хотя, может и покрасилась. Кто ж ей запретит-то?

Ульма

1. Земля

— Ульма-а-а! Ульма!

Маленькая Ульма не отвечает. Она знает, что если ответить сразу, то её тотчас же найдут. И поведут домой обедать. Конечно, Ульма немножечко проголодалась, но сейчас у неё гораздо более интересное и важное занятие. Ульма лежит на земле и наблюдает за муравьём. Муравей спешит к себе домой. Это Ульма знает точно, потому что муравей тащит какую-то съедобную крошку. Когда мама возвращается с работы, она тоже, как муравей, всегда тащит большие пакеты с едой.

— Ульма-а-а!

Если отозваться, то прибегут взрослые и могут раздавить мураша. Поэтому Ульма не отзывается, а думает: «Интересно, а сколько у него детей? Наверное, двое: мальчик и девочка. Дети сидят в своем муравейнике и смотрят в окно».

Если встать во весь рост, то муравья почти не видно. А если лечь, да ещё и приклонить голову к земле, муравей становится большим. И хорошо видно, как он торопится домой, чтобы покормить своих малышей. Иногда Ульма подставляет на пути муравья веточки и с интересом наблюдает, как тот преодолевает внезапно посланные небом препятствия. Ульма вовсе не хочет оставить муравьят голодными. Но ведь так интересно наблюдать, как папа-муравей переползает через веточку, таща за собой громадную крошку.

— Ульма-а-а!

Иногда Ульме кажется, что Бог лежит на облаке, свесив голову вниз, и наблюдает за ней. Потому что Бог далеко и он большой. И по-другому ему Ульму ну никак не разглядеть. Ульма уже знает несколько молитв. Но когда ей кажется, что Бог смотрит на неё, она от волнения сразу их забывает и только шепчет быстро-быстро: «Боженька, Боженька, это я, Боженька, я здесь, Боженька мой». Ещё иногда она машет рукой в небо. И если рядом оказываются взрослые, то они машинально тоже смотрят в небо, потом пожимают плечами и продолжают заниматься своими делами.

— Ульма-а-а!

Муравей дополз до своей норки и нырнул туда. Крошка, которую он тащил, всё никак не хочет протискиваться, но тут выскакивает вся муравьиная семья: мама, дедушка, бабушка и двоюродный дядя, — и все вместе заталкивают крошку в дверь. Ульма радуется: теперь муравьята не останутся голодными. Ульма вскакивает и бежит к дому. Возле дома её уже ждет мама.

— Ульма, горюшко моё, ну куда это ты запропастилась? И где это так извозюкалась? Ну-ка, немедленно марш мыться, а потом кушать!

Ульма в ответ только невинно улыбается. И бежит вприпрыжку в дом. На крыльце она оборачивается и машет кому-то в небе. Я улыбаюсь, глядя на Ульму сверху. Потом машу ей в ответ, вскакиваю и стрелой мчусь домой. Меня, наверное, тоже уже потеряли.

Жарко даже у воды,

Душно в речке даже.

Мне рассказываешь ты

Сон про куклу Дашу.

Над водою стрекоза,

В небе солнца мячик.

Хорошо тебе в глаза

Дунуть одуванчик.

2. Огонь

Его зовут Петер. И он рыжий. Ульма так его и зовёт: рыжий Петер. Петер не обижается, а только смеётся. А чего обижаться, если он и вправду рыжий. Они познакомились в турпоходе. Она — студентка,