Румия - Мария Омар

спальне и достала старые папины спортивные штаны. Айка надела их, затянула резинку выше пояса в узел, взяла выжатые колготки.

– Может, я с тобой? Объясню, – у Румии заныло внутри, когда она представила, что Бизада апай снова побьет Айку.

– Не, так еще хуже. Я попробую быстро зайти к себе в комнату, вдруг не заметит. А завтра можно надеть другие.

Румия, проводив Айку, зажала пальцы в кулак и вонзилась ногтями в ладони, словно пытаясь перетянуть боль на себя.

Дверь в сенцах скрипнула. Румия выскочила в коридор и, увидев отца, кинулась к нему.

– Что случилось?

– Папа, вот скажи, ты же взрослый, можешь помочь одной девочке?

– Кому?

– Айке.

– Да что произошло?

– Она провалилась в лужу.

Папа засмеялся. Румия умоляюще посмотрела на него.

– Она испачкала колготки. И теперь мать ее побьет!

– Да ну, вряд ли.

– Папа! Ты не знаешь, она всегда ее бьет!

– Ладно, одевайся.

Румия накинула куртку, схватила его за руку, и они пошли к двухэтажке.

– Пап, а что ты скажешь? Если будешь ее ругать, Айкина мать еще больше рассердится.

– Пусть только попробует!

Они зашли в подъезд, постучались в дверь, обитую разноцветной клеенкой.

Открыла Айка. Вытаращила глаза.

– Мама дома? – прошептала Румия.

Та испуганно кивнула.

– Здравствуйте! – громко произнес папа, перешагивая порог.

Румия сняла сапоги.

– Кто там? – раздался голос из спальни.

– Это подворовой обход. Я из комиссии.

– Из какой комиссии? – Бизада апай вышла с закутанной платком поясницей. – А, это вы, – она поправила волосы.

– Из ВПХХХА[89]. Проверяем семьи с детьми. Так, девочка, у тебя жалобы есть?

– Нету, – Айка посмотрела на мать.

– Хорошо! Если будут, обязательно сообщай. Можем даже лишить родительских прав! – папа грозно посмотрел на Бизаду апай.

– Слушайте, если вы из комиссии, почему пособие по утере кормильца задерживают? – опомнилась та, уткнув руки в бока.

– Это дело другой комиссии, – веско сказал папа, подняв указательный палец. – Мы по правам детей.

– Но мне ее одевать не на что, – голос Бизады апай дрогнул, и у Румии снова заныло под ложечкой.

– В Африке дети и вовсе голодают, гражданка. Что вы тут жалуетесь? – папа наклонился и сказал доверительным тоном: – Хорошо, передам вашу просьбу наверх, – он дунул на палец и показал на потолок. – До свидания!

– Ой, ауыз тиіңіз![90] Айка, хлеб с маслом дай! Румия, что ты как чужая? Садись.

– При исполнении нельзя, – отчеканил папа, повернулся на каблуках, как военный, и вышел.

Румия обулась и побежала за ним.

Глава 13

Знакомство

1997, Оренбург

На вешалке появилось серое пальто, на полу – неразобранная сумка. Судя по шуму воды, кто-то был в ванной.

Румия попила чаю, не тронув новое печенье, выложенное на блюдце. Из ванной вышла Наташа с намотанным на голову полотенцем.

– Ой, привет!

– Привет.

– Как ты тут без нас?

– Без вас? Прекрасно.

– Знаешь… Ты все неправильно поняла, – Наташа села на стул рядом. – Я не выбрасывала мясо. Это Алена.

Румия встала, повернулась спиной и начала мыть пиалу.

– Можешь не объяснять.

– А что ты тогда дуешься?

– Ничего, – Румия пошла в большую комнату.

На кровати она подложила под спину подушку, открыла учебник и начала читать.

В двери повернулся ключ. Войдя, Алена сразу проследовала на кухню, откуда громко сказала:

– Наташ, давай чай попьем, я вкуснятины навезла!

Румия отправилась к Бибке.

Так продолжалось всю осень. В своей комнате Румия только спала и делала домашку, а есть уходила в левое крыло, прихватывая что-нибудь из личных припасов. Вместе с новыми подругами они готовили, играли в карты, отмечали праздники и много смеялись. Дверь в комнате Бибки и Зарины часто была открыта. Вечером, когда по телевизору показывали сериалы, студенты, не стучась, входили, просто кивали и садились на свободное место – на кровать, стул или старый палас на полу.

После кино и клипов болтали обо всем на свете: учебе, парнях, как сделать длиннее ресницы, смазывая их касторкой, и во сколько лет лучше выходить замуж. Самая тихая, Василя, говорила мало, ее ценили за умение хорошо готовить. Ольгу, которая училась на отделении географии и биологии на два курса старше Румии, девчонки за глаза называли заучкой. Она рассказывала о минералах и опытах над лягушками с тем же восхищением, как Зарина – о новых нарядах.

– Вот вы знаете, что лягушка отдергивает лапку, если сунуть ее в серную кислоту? – начала она как-то за чаем.

– Ну, опять! – перебила Зарина, макая хлеб в жижу, оставшуюся от консервов с килькой. – Слушай, можешь аппетит не портить, а?

– Зарин, пусть рассказывает, – попросила Бибка. – Я, когда ее слушаю, умнее становлюсь.

– Ага, видно, котелок дымится, – ухмыльнулась Зарина. – Фу, сушняк теперь после рыбы, когда чайник закипит?

Ольга поправила очки.

– Но если положить на зрительные бугры головного мозга соль, лягушка лапу не отдергивает.

– Вы ей мозг вскрываете? – спросила Румия, и Ольга собралась объяснять, но Зарина возмутилась:

– Это кошмар! Я не понимаю, нафига их мучить? Хорошо, что я пошла на филфак!

– Наша преподавательница говорит: в медакадемии крыс режут, они царапаются и кусаются, так что нам повезло, – Ольга отхлебнула чай. – Вас это тоже ждет, как физиология начнется, – подмигнула она Румие.

– А как вы их режете?

– Скальпелем. Иногда выкручиваем острой палочкой спинной мозг.

– Жалко их.

Зарина поморщилась.

– А еще, говорят, можно проверить, мальчик лягушка или девочка, – сказала Ольга.

– Как? – тут заинтересовались все, даже Зарина.

– Макаешь ей задние лапки в кислоту. Если передними машет к себе, то самка, а если от себя – самец. Мы над однокурсником Димкой так пошутили. Стоит как-то, задумался, Лерка лапку лягушки в кислоту окунула, а наша Бойко его в этот момент, пух, схватила за плечо! Димка как замахал руками к себе. Мы: а-а-а, все понятно! И давай хохотать!..

На следующий день Румия встретила Ольгу у кабинета физиологии.

– Ну что, показать тебе наших лягушек? – спросила та с заговорщическим видом.

В кабинете Ольга приподняла крышку с высокого металлического цилиндра с дырочками, похожего на мантоварку. Оглянулась с ухмылкой на Румию:

– Боишься?

В тот же момент выскочила большая лягушка.

– Ай! – вскрикнула Ольга, уронив крышку на пол.

Лягушки продолжали выпрыгивать. Все стали визжать, половина группы выбежала из кабинета.

– Сейчас нас физиологичка убьет! – прокричал кто-то.

Румия захлопнула крышку.

– Их всего три убежало, не бойтесь.

Наклонившись под парту, она увидела в углу лягушку. Схватила и посадила в цилиндр. Потом вторую. Третью, прежде чем закрыть, погладила по приятно скользкой коже. Эти лягушки были другие, не такие, как в поселке на речке. С длинными лапками, худые и бледные, как городские дети