Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

Когда Джино снова завел двигатель, тот закашлялся, но вскоре уже исправно работал. Потом Галлетто скрепил треснувший колпачок проволокой, чтобы тот дотянул до замены. Закончив, он объявил:

– С тебя три тысячи лир.

– Сколько-сколько? – возмутился Джино. – Ты, считай, только проволокой колпачок обмотал и залил мне две капли бензина!

– Ты платишь за совет опытного мастера, – возразил Галлетто. – Но если тебя не устраивает цена, я сейчас бензин солью – и катись отсюда, толкай свой мотоцикл до ближайшей заправки. До нее семь километров.

Джино что-то пробурчал себе под нос и протянул Галлетто деньги, а потом спросил:

– А новый колпачок?

– Что – новый колпачок?

– Сможешь сегодня достать?

– Сегодня? У меня заказов полно, клиенты ждут. Мне что, все бросить, только потому что ты сюда примчал на блестящем мотоцикле? Придется тебе подождать. Может, послезавтра смогу помочь.

– Послезавтра? – Джино недоверчиво уставился на Галлетто. – Да я быстрей до Болоньи доеду и сам починю!

– Как знаешь. – Старый механик пожал плечами. – Но сломанный колпачок лучше лишний раз не трогать. Если он совсем развалится, ты уже никуда не доедешь. Так чего, будем новый ставить или как?

– А где-то еще тут можно колпачок поменять?

Галлетто потрогал языком оставшиеся зубы.

– Нет, – самодовольно ответил он.

– Ладно, – Джино обреченно махнул рукой, – согласен.

Лицо Галлетто исказила гримаса – скорее всего, самое близкое к ухмылке, что он только мог изобразить.

– Идет. Тогда деньги вперед.

Джино снова вытащил бумажник. Увидев купюры, Галлетто еще раз провел языком по зубам.

– А установка? За нее тоже авансом беру.

– Я сам поставлю.

Старик покачал головой:

– Я так не работаю. Мне надо точно знать, что все сделано как следует. Вдруг ты его сломаешь или поставишь не так, а потом вернешься и скажешь, что я тебе бракованный товар всучил?

Джино закатил глаза.

– Да я этим зарабатываю, – сказал он. – Я механик.

– Механик из тебя так себе, – фыркнул Галлетто. – Тебе вон воды в бензин подлили, а ты и не понял.

Когда мы выехали со двора, Джино обозвал Галлетто придурком. Пристыженный и злой, он вел мотоцикл совсем иначе, чем по дороге в мастерскую. Ни наслаждаться поездкой, ни любоваться видами у меня больше не получалось. Мимо нас неслись поля по обе стороны Северной дороги. Вот пролетели и старые воротные столбы «Кашины Маркезини». Дорога была пуста, не считая одного фермера, ехавшего на велосипеде точно посередине. За спиной у него болталась клетка с цыплятами. Джино прибавил газу и засигналил, требуя пропустить нас. От неожиданности бедняга подскочил, велосипед вильнул, и фермер едва не свалился в канаву и не растерял всех своих цыплят. Когда мы промчались мимо, он погрозил нам кулаком. Джино обозвал придурком и его.

Глава 8

Джованни вскоре уехал – ему надо было на работу, и он вернулся в Помаццо на поезде. А вот Джино решил пожить у нас до тех пор, пока его мотоцикл не починят, что привело меня в восторг. От мамы не укрылась причина моего резко переменившегося настроения. Насчет Джино у нее по-прежнему имелись некоторые сомнения, однако я явно перестала тосковать, и это ее обрадовало.

Мама никогда не отличалась особой общительностью. Семейные новости она обсудила с Джованни с удовольствием, но я видела, что она устала и побледнела, а под глазами залегли тени. Я заметила, как она старается не смотреть на свет и потирает виски.

– Мама, у тебя что, опять голова болит? – спросила я.

– Да, – устало ответила она, – это все от жары. Я стараюсь не обращать на нее внимания, но не получается. Все думаю – хоть бы она прошла поскорее. Я, наверное, даже работать сегодня не смогу.

Уговорить маму, чтобы она отпустила меня покататься с Джино, оказалось намного проще, чем я опасалась, зато дзиа Мина недовольства не скрывала, заявив, что кататься на заднем сиденье мотоцикла – занятие крайне неприличное и такими темпами я быстро пойду по кривой дорожке. Впрочем, меня это не остановило.

Мы выехали из ворот и помчались по дороге. Рев мотоцикла отдавался у меня во всем теле, кружил голову, и я даже взвизгнула от восторга. Я наслаждалась гулом двигателя, скоростью, вжимавшей меня в сиденье, и тем, как Джино напрягал руки, когда переключал передачи. На поворотах мы неслись под таким углом, как будто силы тяжести не существовало.

Вместе мы катались по дорогам, о существовании которых я прежде и не подозревала, хотя находились они всего в нескольких километрах от Пьеве-Санта-Клары. Со времен, когда меня прятали в монастыре, я из дома ни на чем, кроме велосипеда, не выбиралась, разве что изредка на поезде в Кремону и на автобусе до училища и обратно.

Джино очень веселился, когда я терялась и не могла сказать, где мы, даже когда до «Парадизо» оставалось меньше двадцати минут езды. Ни плана, ни маршрута у нас не было, мы просто ехали туда, куда вела дорога. Например, на юг, вдоль реки. Яркий солнечный свет заливал новые рисовые поля на берегах По, принадлежавшие кооперативам. Плоский пейзаж оживляли очертания перерабатывающих заводов, из их высоких труб валили струйки дыма и пара.

Где бы мы ни останавливались, нас обступали зеваки, чтобы полюбоваться мотоциклом. Кто-то даже принес фотоаппарат и запечатлел его на память. Джино такое внимание нравилось, да и мне тоже. Мне казалось, будто я попала на страницы любовного романа и теперь катаюсь с молодым красавчиком на его сверкающем «мотто гуцци фальконе».

С ночной Кремоной я познакомилась впервые. В центре кипела жизнь, но не та же, что днем, – никакой работы и беготни за покупками. Ярко освещенные лавочки и рестораны наполнялись голосами – люди общались, болтали, что-то праздновали. Джино поразило, что я еще ни разу не бывала в кино, – впрочем, благодаря чтению журналов я неплохо представляла себе последние новинки кинематографа. Сам Джино уже успел посмотреть все фильмы, которые показывали в центре города, поэтому мы нашли кинотеатр поменьше, в переулке – там шло кино, о котором мы оба ничего не слышали. Мне так не терпелось впервые увидеть фильм на большом экране, что, честно говоря, меня не особенно заботило, какой именно.

Красивая девушка разрывалась между двумя поклонниками – верным юношей, который любил ее с давних пор, и безнравственным Лотарио. Ни сюжет, ни персонажи оригинальностью не отличались, но недостаток творческой глубины компенсировался количеством полуобнаженных тел. Главная героиня повсюду расхаживала в бикини, даже когда на пляж в кадре не было ни намека. Как только она появлялась на экране, Джино принимался ерзать.

Парочки,