Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

Приняв такое решение и вспомнив одновременно, что на сегодня врач Горбунова пригласила на консультацию профессора Комарова, а до утреннего обхода осталось уже немного времени, Новиков решил воспользоваться оставшимися часами тишины и снова погрузился в чтение.

Из «Записок…рогина»

«…После возвращения Крутова жить и работать с каждым днем становилось все труднее. Все мы чувствовали, что опасность угрожает нам буквально на каждом шагу. Когда наши враги узнали, что предназначенная для меня пуля не достигла цели и я остался жив, за нашим домом установилась форменная слежка. Даже наши телефонные разговоры подслушивались.

Несмотря на все меры предосторожности, принятые нами, несмотря на установленное нами круглосуточное дежурство, никто из нас не чувствовал себя спокойно.

В ночь на воскресенье по дому дежурил врач Кашин. Когда я проснулся и хотел до завтрака просмотреть результаты последних опытов над животными, он зашел ко мне и жестом пригласил последовать за ним. Его осунувшееся лицо без слов сказало мне, что ночью совершилось важное событие.

Когда мы вошли в кабинет, Кашин подвел меня к письменному столу и указал на стакан, из которого я часто пил воду (меня в последнее время сильно беспокоила изжога). Многозначительно посмотрев на меня, Кашин угрюмо проговорил:

– Полюбуйтесь, угроза не осталась пустым звуком: на вашем столе появился голубой стакан. Хотел бы я знать, как это вышло, когда ночь напролёт просидел вот на этом самом кресле…

И взглянув на меня красными от бессонницы глазами, добавил:

– Враг, очевидно, притаился где-то среди нас. Может быть, он даже и живет в нашем доме!

Я подошел к столу и внимательно осмотрел стакан. От его тонких, совершенно прозрачных стенок, искрясь и переливаясь на солнце, исходили едва уловимые голубые лучи. Заметив мое намерение взять стакан в руки, Кашин стремительно подскочил ко мне:

– Не трогайте! Это очень опасно!

Вынув из кармана резиновые перчатки, он надел их и взял стакан. Затем мы прошли в лабораторию. Там Кашин с той же осторожностью взял кисточкой мазок с внутренней стенки, опустил кисточку в мензурку с дистиллированной водой. Потом набрал этого раствора в шприц и вспрыснул в вену кролика, на котором мы до этого проверяли действие минерала Зет. Другому кролику этот же раствор был дан в пищу.

– Не будь я токсикологом, если через две – три минуты оба кролика не свалятся замертво, – проговорил он, впуская животных обратно в клетку.

Прошло две, три, десять, минут, наконец, полчаса. Того, что предполагал Кашин, с кроликами не случилось. Они по-прежнему грызли веточки и даже не проявляли никаких признаков отравления.

– Не понимаю! Решительно ничего не понимаю, – пожимал плечами Кашин. – Я больше чем уверен, что состав, нанесённый на стенки стакана и окрасивший его в голубой цвет, является сильнейшим ядом. Но почему он не подействовал на кроликов, это для меня необъяснимая загадка!

Не желая преждевременно высказывать мелькнувшей у меня догадки, не проверив ее предварительно, я попросил Кашина испытать раствор на животных, которых мы еще не подвергали воздействию препаратов минерала Зет. Кашин вопросительно посмотрел на меня. Догадавшись сразу же, чего я хочу от этого контрольного опыта, он оживился и приступил к делу.

Мое предположение оправдалось. Первое подопытное животное, которому яд был введен в кровеносную систему, почти мгновенно закатило глаза, упало на бок, затрепетало и тут же издохло. На второго зверька, которому яд был дан в пищу, он подействовал минут через пять, тоже со смертельным исходом.

– Теперь я понял! – радостно воскликнул Кашин. – Можно сделать вывод, что минерал Зет помимо уже известных нам целебных свойств создает в организме и иммунитет против этого таинственного токсина!

– Очевидно, это так, – подтвердил я.

Но высказать до конца свои соображения мне не удалось, потому что в лабораторию ворвался Крутов со стаканом в руке и взволнованно сказал:

– Смотрите, или меня обманывают глаза? Стакан – голубой!..

– Где вы его взяли? – быстро спросил Кашин.

– В передней. Когда я налил из графина воды и стал пить, мне показалось, что стакан излучает едва заметное сияние… А потом я подумал: не выпил ли я яд? Тот голубой яд, которым нас пугали в письме! Но пока что я чувствую себя не хуже, чем раньше…

– Как вы неосторожны, Семен Валерьянович! – взволнованно воскликнул Кашин. Немедленно растворив в воде препарат минерала Зет, приготовленный им для какого-то очередного опыта, он заставил Крутова выпить.

Прождав мучительные полчаса, мы убедились, что Семену ничто не угрожает, и я подробно сообщил об опытах, проделанных нами буквально за минуту до его прихода. Теперь я уже уверенно высказал предположение, что в организме живого существа, соприкасавшегося в прошлом с минералом Зет в его естественном виде или с приготовленными из минерала препаратами, создается надежная защита против действия некоторых ядовитых веществ, в том числе и против таинственного токсина.

– По-вашему, выходит, что меня еще раз выручил ваш минерал? – весело сказал Крутов, лицо которого все это время было хотя и бледным, но спокойным. И, не дождавшись ответа, добавил: – Вот это да! Значит, не зря я неделю после ранения пачкался в болотной грязи!

Я кивнул головой в знак согласия. Происшествия этого дня вызвали у меня ряд новых идей…»

Ровно в полдень Надежда Сергеевна Горбунова остановилась возле дверей палаты.

– Попрошу вас сюда, профессор. Больной Новиков находится здесь. Разрешите вкратце изложить историю его болезни…

И все находившиеся в палате услышали, как она негромко рассказывает, что майора Новикова больше года тому назад доставили после длительного предварительного лечения во фронтовом госпитале в очень тяжелом состоянии. Он получил в последнем бою семь ранений, два из них с раздроблением костей бедра, и тяжелое ранение в голову. Ногу с трудом удалось спасти от ампутации, и теперь дело идет к выздоровлению, но врачей беспокоит состояние лица майора.

Трудно сказать, от чего – от удара ли воздушной волны или от удара о землю, – правая сторона лица оказалась сведенной, очевидно, поврежден нерв. Правда, физиотерапия несколько улучшила состояние больного, но далеко не достаточно.

Горбунова еще не закончила своего доклада, как дверь распахнулась и на пороге остановился широкоплечий человек, выше среднего роста. Ему можно было дать лет пятьдесят, хотя он, очевидно, был старше. Хирург слегка сутулился, стараясь, впрочем, сохранять военную выправку. Молча кивнув головою больным, он обвел их внимательным взглядом. Когда Горбунова показала ему на Новикова, профессор машинально потянулся рукою к щеке, но задержал руку и прошел вглубь комнаты.

Горбунова с интересом наблюдала за ним. Профессор Владимир Степанович Комаров консультировал в этом госпитале впервые. До этого Надежда Сергеевна видела его