Понедельник в матча-кафе - Митико Аояма

Отец всегда заставлял меня совершать несвойственные мне поступки, и я всегда негодовал. У меня такой характер, поэтому я и сейчас уверен в том, что не смогу себя поменять. Но меня воодушевила идея, что необходимо вносить небольшие изменения, чтобы поспеть за меняющимся миром и расширять возможности. Меня тронула ее преданность работе. Я никогда не чувствовал и доли такой любви к магазину и чаю. И мне стало стыдно за это.

— …Одолели крепкий? — почти бесстрастно спросил я. Так я выразил благодарность или просто захотел, чтобы она осталась подольше.

За дополнительную плату от Мастера я приготовил чай при ней. Потому что с самого детства лучше всех растираю порошок. Это единственное, чему я могу научить другого человека.

В непринужденной беседе я невольно ей улыбнулся. Сам удивился, что смог спокойно смотреть на нее во время разговора. Я всегда стеснялся, но тут как будто сразу получилось наладить связь. Я обрадовался. Вот бы встретиться с ней еще.

В феврале я снова приехал в Токио, чтобы найти себе квартиру.

Мастер сказал, что с радостью поможет мне оформить интерьер филиала, поэтому мы договорились встретиться в кафе «Марбл» после визита в агентство недвижимости.

Как мы и условились, я пришел в четыре часа дня.

Мастера еще не было. Меня с улыбкой поприветствовал молодой человек в фартуке. Это, наверное, тот самый Ватару — управляющий, которого нанял Мастер. Безупречен до кончиков ногтей, как и подобает тому, кто работает в сфере обслуживания.

К нему как раз подошла пожилая супружеская пара, чтобы рассчитаться. Ватару начал сверяться с чеком.

За дальним столиком у окна, похоже, кто-то сидел. Ощущение, что этот кто-то отошел ненадолго, потому что на столе стояла чашка и лежала книга.

На спинке стула висел шарф, увидев который я невольно подался вперед.

Это же…

Она была в нем в тот день, когда заказала крепкий чай в матча-кафе. Красный клетчатый шарф. Распространенный узор. Не может быть, что в таком большом городе, как Токио, среди множества людей владельцем шарфа вдруг окажется она. Но это «Марбл» — кафе, где мы с ней встретились.

Сердце бешено забилось. Неужели?..

Я сел за соседний столик, а Ватару, рассчитавшись с пожилой парой, подошел ко мне с подносом и принес стакан воды. Я заказал кофе и с нетерпением и волнением ждал, когда посетитель вернется за соседний столик. Ладони взмокли, и я сжал их в кулаки.

Дверь открылась.

Это была девушка с длинными каштановыми волосами. В руках она держала смартфон. Наверное, поговорила снаружи и вернулась. Потом они с Ватару переглянулись, и она на мгновение улыбнулась. Видимо, она здесь постоянный клиент, поэтому спокойно села за соседний столик.

Эх… Я ошибся.

Красный клетчатый шарф просто похож. К тому же я не был уверен, что точно помнил узор. Я вздохнул: очень расстроился, что это оказалась не она. Даже какое-то чувство опустошения…

Девушка вдруг удивленно взглянула на меня. Наверное, потому, что я пристально смотрел на шарф. Я поторопился оправдаться:

— Простите. Ваш шарф напоминает мне шарф знакомой, и я подумал, что это может быть она.

Девушка улыбнулась и протянула: «А-а».

Мы с ней были примерно одного возраста. В ее чашке я различил какао. А еще ее каштановые волосы показались мне красивыми.

— Случаются и такие приятные совпадения, — сказала госпожа Каштановая и достала из сумки набор для написания писем.

Мне принесли кофе. Из кружки потянуло насыщенным ароматом, и я глубоко вздохнул:

— Почему-то я подумал, что у нас с ней возникла связь.

Я толком не понял, то ли сам себе это сказал, то ли хотел поговорить с госпожой Каштановой. А может, и то и другое. Для меня, не умевшего общаться с девушками, это было нетипично, но, наверное, Токио что-то во мне изменил. Госпожа Каштановая спокойно спросила:

— Вы скучаете по ней?

При этих словах сердце екнуло.

Точно, так и есть. Бешеный стук сердца, вспотевшие ладони. Вот о чем вопило мое тело. Я никогда не испытывал такого чувства, поэтому не понимал, что со мной.

Я снова посмотрел на госпожу Каштановую, которая на плотной почтовой бумаге писала письмо перьевой ручкой. Из-под пера выходили аккуратные строчки. Настоящее письмо, да еще на английском языке! Вот здорово!

— Я уже более десяти лет вот так переписываюсь с близкой подругой. Даже не знаю, сколько скопилось коробок с письмами. Наверное, у нее их не меньше.

— Больше десяти лет? Ого!

Госпожа Каштановая быстро подхватила беседу. Она перевернула лист, на котором начала писать, и взяла конверт, лежавший под ним.

— Я всегда беру вот такой плотный конверт, — она внимательно посмотрела на него. — Думаю, что связь — вещь хрупкая. Если одна из сторон хоть раз пренебрежет ею, то она может разорваться. Разговоры, редкие встречи, чуткость к собеседнику… Если вы искренни друг с другом, то продолжите быть вместе. Нас с подругой разделяет огромное расстояние, у нас разное гражданство и мы говорим на разных языках, но я думаю, что на протяжении долгих лет нас связывают именно эти многочисленные письма.

Госпожа Каштановая посмотрела на меня ясным взглядом. Я невольно отвел глаза и спросил, словно ждал совета:

— А если ты не нашел самого первого письма… Что тогда делать?

Я имел в виду, что делать, когда не знаешь, где находится человек, по которому скучаешь. Когда даже нет возможности поговорить.

Госпожа Каштановая похлопала длинными ресницами и с улыбкой ответила:

— Я уверена, что вы встретите ее, когда будете гордиться собой.

Легкий чай, который я приготовил для той девушки в матча-кафе, она с удовольствием выпила. Вспомнив о том, какое у нее было спокойное выражение лица, я ощутил, как в груди разлилось тепло.

Я хочу дать людям возможность наслаждаться вкусным чаем. Быть может, у меня получится. Именно на новом месте я смогу сделать что-то большее. Я твердо в это поверил.

С этими мыслями я принялся за гору дел, навалившихся на меня до открытия магазина.

Мне необходимо было еще раз изучить чайное дело, работу с клиентами, управление; недостаточно было стать продавцом, который просто может объяснить что-то и пробить чек, как я думал об этом раньше.

Когда я попросил господина Тоёсиму научить меня всяким премудростям, он сначала немного удивился, но потом с улыбкой ответил, что очень рад моему интересу. А ведь он всегда вел себя как-то отстраненно по отношению ко мне… Хотя нет. На самом деле это я никого не подпускал к себе.

Господин Тоёсима иногда