И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

возводили здание, на котором многие годы возвышался над ними флюгер-ветролов, переступают через него, как через ненужную вещь, а то и бесцеремонно отбрасывают в сторону со столбовой жизненной дороги. Но, как говорится, селяви!..

Владимир Макарычев

Кинотеатр «мир»

В начале марта 2023 годы втроем ехали на «пикапе-патриоте» из Луганска в Мариуполь. К месту моей тыловой работы. Прошлым днем закончился краткосрочный выход к линии боев, под городом Северск Донецкой области. Потерь в группе разведчиков, к счастью не случилось. Разве что один неприятный инцидент, заставивший изрядно поволноваться за нашего товарища «Леху-Скорпиона».

Завершилась и моя инициативная командировка «на передовую линию».

Машиной управлял «Насер», начальник разведки добровольческого диверсионно-разведывательного отряда. Связывала нас давняя служба по Тихоокеанскому флоту и «московская» дружба. Шестидесятитрехлетний полковник в запасе, оставив посреднический бизнес, уже полгода воевал на майорской должности. В отряде, созданном отставными офицерами разведки. Первоначальный псевдоним «майор» к нему не прижился. Как я с удовлетворением разгадал, необычный иностранный позывной подтверждал настроение в войсках о «сильной руке».

Жизненный путь офицера и политика Абделя Насера, возглавившего египетскую революцию 1952 года, являлся примером обустройства страны в сложное время. Став президентом, национализировал Суэцкий канал, провел земельную реформу в интересах простых крестьян. До него шесть процентов граждан владели 65 % плодородных земель. В России и сегодня всего один процент жителей контролирует почти 60 % национального богатства страны.

Конечно, у России свой особый путь. Возможно, социальную справедливость решили восстанавливать с помощью специальной военной операции. Так, по крайней мере, считает большая часть нашего населения. Не случайно балаклава, скрывающая лицо солдата, самая приметная особенность данной войны, где современные «робин гуды» в масках защищают обездоленных и угнетенных. По обе стороны фронта. Один народ, один капитализм, где власть, деньги и демократия для меньшинства.

– «Мир» сегодня ругательное слово? – не провоцировал, а искал другого мнения на простые, вдруг ставшие сложными, вопросы старший прапор «Леха-Скорпион», ехавший с нами в качестве охраны. Хотя ДРГ противника с начала СВО не перерезали эту дорогу. Забота о безопасности не бывает напрасной. Иногда свои, как известно, хуже чужих.

Если бы я не знал, что Леша сегодня утром вернулся из разведки, назвал бы его вопрос провокационным. Разве можно говорить о мире, когда враг стоит у ворот!

– Война, запретное слово! – уже я парировал другую противоположность, о которой вслух не принято говорить. Хотя там, на передке, правду называют честностью, а ложь – обманом.

Леха молчал, сосредоточенно наблюдая за мелькающей в окне автомобиля бесконечной равниной, покрытой прошлогодней травой. Она походила на песочную форму, которую он носил год назад в Сирии. Леха не слышал моего ответа про войну по причине легкой контузии. Вчера оглох на правое ухо.

Весна приходила нехотя, играючи. Знала свою силу и скоротечность. Южное солнце уже растопило легкий снежный покров. По утрам в низинах, как над горячей тарелкой с украинским борщом, стелился густой туман. Там еще оставались островки промерзшего чернозема. Хорошее время для разведчика: без грязи, жары и комаров.

– Как у Льва Троцкого во время Брест-Литовских переговоров с немцами – «ни мира, ни войны», – подвел черту под не успевшим начаться диалогом о противостоянии Украины с Россией наш командир-водитель.

Такое историческое сравнение говорило об осознанном выборе моим товарищем позывного, как и об его идейном участии в этой войне. С Лехой оказалось сложнее. Прапор, как я понял из нашего короткого знакомства, до сих пор пытался расшифровать код своей жизни, скрывающий цель рождения. В юности качался под Рэмбо, топил за русскую идентичность в Украине, увлекался радиоделом. Правда, заглянуть в будущее не получалось. Особого дара, мессианского предназначения так в себе и не разглядел. Высокие помыслы неожиданно жестко приземлили обстоятельства, когда в 2014 году на юго-востоке Украине начались пророссийские протесты. Многое повидал с тех пор житель Херсона. Нутром почувствовал росший в благополучной семье семнадцатилетний парень далекий зов предков к защите чего-то очень важного. «Русский Код» позвал в дорогу на прародину, на Восток. Леха без сожаления покинул родной дом и успел в «последний автобус», направляющийся из Херсона в Донецк.

Мирные протесты на Востоке Украины скоро закончились, и разделенный политиками народ взялся выяснять отношения с помощью оружия. Друг с другом, за место старшего славянского брата. Леха не ведал о том, что история повторяется дважды. Сначала в виде трагедии, а затем в виде фарса. Как панславизм, зародившийся с целью объединения всех славян, перерос в конце XIX века в неославизм. Когда требовалось избавиться от русского лидерства в деле объединения славянских народов. За эту роль вступили в борьбу Польша, Германия, Болгария. В XXI веке старые дрожжи неославизма взялась использовать третья сторона, вообще не имеющая никогда собственной нации. Соединенные Штаты Америки. Леха же искал свой код и пришел к «рунам», где в древней письменности славяно-арийских племен заметил волшебный ключ, открывающий заветный ларец. В нем, по его мнению, скрывался ответ о цели собственной жизни. Подобно мистической чаши Грааля, дающей человеку прямую связь с Богом. Потому называл себя православным язычником.

Виктор, задетый за живое рассуждениями о войне и мире, добавил к ранее сказанному – мир нужен, но на наших условиях.

Он всегда такой: улыбчивый и располагающий, но до определенного момента, после которого выдает однозначный вывод, похожий на выстрел. Переубеждать его бессмысленно. Лучше промолчать и выждать, когда ошибка станет очевидной. Такой целеустремленный эгоистичный характер. Под стать его короткой бородке: с обманчиво-мягкими волосиками, быстро превращающимися в острые ежистые иголки. Такая же бородка у него была сорок лет назад, когда мы жили с ним в одной каюте больше месяца. Командование Приморской флотилии назначило его старшим политработником на переходе от Владивостока до вьетнамской Камрани. Моряки прозвали его журналистом за блокнот, с которым не расставался. С приходом в базу «журналист» вдруг заявил – вскрыл в экипаже сто восемьдесят случаев неуставных взаимоотношений, придется, старик, доложить честно в политотделе.

Мы с командиром лишились дара речи. Алексей Иванович Писаренко, капитан 3-го ранга и настоящий морской волк с солидным командирским опытом, развел беспомощно накачанными руками (крупный человек, штангист), взмолившись – Виктор, может, не нужно?

Мне, молодому замполиту, оставалось лишь сглотнуть горькую обиду на офицера, с которым целый месяц делил «тяготы и лишения» морского похода и проживания в тесной каюте. Последствия «доклада-заклада» ожидались для моей начинающейся карьеры самые не радужные.

Не моргнув, старший лейтенант ответил:

– Коммунисты всегда говорят правду. Нужно, уважаемый Алексей Иванович. Не мне, а вам с комиссаром, советскому Военно-морскому флоту!

Помню, как мы с командиром понимающе