Об исполнении доложить - Вадим Константинович Пеунов

– Тебя будут ждать, когда бы ни пришла, – сказал я ей на прощание и поблагодарил за все: – Спасибо.

Она вмиг погрустнела, нахмурилась:

– Чего уж там… Иди, а то разревусь от хороших слов.

Я доложил Борзову новости. Начали мы их оценивать.

– Интересно, какую же скрипку в этом оркестре играет Чухлай?

– Видимо, очень важную, – решил Борзов. – Впрочем, отгадками займемся в свободное время. Чухлай ищет связи с Ростовом. А в Ростове в поисках Переселенца бьется Яковлев. Надо помочь Сугонюку добраться до Ростова. Какие у нас есть возможности? Прежде всего следует отсечь первый путь – по железной дороге. Этим немедленно займется капитан Копейка. Парень он верткий, местные условия знает превосходно. Пусть договаривается с Сомовым, и тот на правах председателя райисполкома пришлет во все ближайшие колхозы красноармейцев. Они будут готовить зерно к вывозке на элеватор. В общем, оперативный взвод должен быть в селе и контролировать положение, а машины «готовиться к рейсу», то есть стоять в гараже. Надо заставить Сугонюка выйти на большак и там посадить на нашу машину. Предупредим Яковлева, он со своими людьми встретит Сугонюка и проведет по всему Ростову.

Для капитана Копейки было еще одно задание: размножить фотокарточки Сугонюка с тем, чтобы их можно было передать в Ростов Яковлеву.

В два часа семнадцать минут пеленгаторы зафиксировали работу передатчика. Но Сугонюк работал на иной волне и уже иным шифром, Князев прочитать депешу не смог.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Лежала перехваченная радиограмма на крохотном столе у шифровальщика в будке пеленгатора: полстранички цифр. Они шли сплошняком, они скрывали в себе важную тайну. Младший лейтенант Князев морщил лоб, заливался краской стыда, что-то бормотал, высчитывал, пытаясь нащупать ключ к новому шифру, но был бессилен.

– Вот первый их козырь, – ворчал Борзов. – Надо утром выкладывать свой.

Князев, который теперь остался без работы, молил Борзова дать ему настоящее задание.

– Добре, – после некоторого раздумья согласился Борзов. – Повезешь Сугонюка. Оденешься рядовым красноармейцем. В обмоточках… Сядете оба в кузов. Место в кабине будет занято. Ну ты и трепись ему о фронте, как ты воевал и какие подвиги совершал. А в Ростове с рук на руки передашь Яковлеву.

Князев засмущался:

– Андрей Павлович, я же не был на фронте, а он был… Сразу поймет, что вру.

– Это и хорошо. Пусть считает тебя фанфароном. Отвезешь его фотокарточки, передашь их тем, кто будет на КПП проверять документы. Затем назад. На этом твою миссию будем считать выполненной.

Младший лейтенант просветлел от счастья:

– Андрей Павлович, я не подведу!

Ночью нам стала известна еще одна новость: Сугонюк забрал из старой кузницы рацию.

Семь часов утра. При утренних сумерках Сугонюк вышел из ворот. За плечами – вещмешок. Не тяжелый. Бодро зашагал в сторону большака. Князев с двумя машинами направился на перехват.

Сугонюк был опытным ходоком. Пятнадцать километров одолел за два часа десять минут. Вышел на большак, сел на обочину и закурил. Первую машину мы пустили через полчаса. Сугонюк к тому времени истомился. Вставал, смотрел вдаль на дорогу.

Машина подошла. Сугонюк поднял руку. Шофер хотел содрать с него такую сумму, которой хватило бы купить на ростовской барахолке туфли. Не сторговались. Машина укатила, оставив за собою облачко пыли. Минут через двадцать, когда Сугонюк вконец изнервничался, подъехал наш Князев. Мы радировали в Ростов Яковлеву, который должен был организовать встречу на КПП.

В девятнадцать сорок машина с Князевым и Сугонюком прошла ростовское КПП. Сугонюк попросил «трепливого» солдатика, чтобы его отвезли на вокзал. Взял перонный билет, вошел в здание, выбрал свободное место и сел, явно намереваясь ночевать на вокзале.

Информируя нас с Борзовым о положении дел, Яковлев сообщил приятную новость. Кажется, он с большей или меньшей достоверностью может назвать ростовского радиста: экспедитор заготконторы Иван Степанович Иванов, личность, по всем объективным данным и отзывам, самая положительная. Но он ухитрился из пяти «кругов» попасть в четыре.

«Круги» – это своеобразный тактический прием контрразведывательной работы, усовершенствованный Яковлевым. В своем идеале – безотказный метод поиска, но требует прежде всего времени. А в условиях войны оно порою становится самым ценным фактором. Поздно – и этим сказано все. Кроме времени яковлевские «круги» требуют значительной по масштабам организационной работы. Как было в данном случае? Кочующий передатчик начинал работу. Пеленгаторы определяли район, который немедленно брался в оцепление. Сколько для этого требовалось людей! Какая оперативность в их доставке! Потом проверяли документы поголовно у всех. Сотни, тысячи жителей, проезжих, совсем случайных. И составлялся огромнейший список. В следующий раз готовился точно такой же список оказавшихся в «кругу» работы кочующего передатчика. И в третий… Потом такие списки сводились в единый. Адова работа, требующая скрупулезной точности и не поддающейся измерению усидчивости. Всеми этими качествами обладал подполковник Яковлев. И вот первый результат: некий экспедитор из заготконторы оказался помянутым в четырех списках из пяти.

В какой-то степени этот радист перехитрил сам себя и облегчил работу Яковлеву. Он выходил на каждую следующую передачу с совершенно иного района, поэтому практически во всех проверочных списках были разные фамилии, а вот его постоянно повторялась.

– Какой все-таки молодчина наш Борис Евсеевич! – восхищался я работой своего товарища.

– Пожалуй, я сейчас нужнее в Ростове, – решил Борзов. – Центр событий, вероятно, перемещается туда.

Я провожал его до аэродрома. Расставаясь, Борзов наказывал:

– Не проморгайте своего старого знакомого, как это случилось девятнадцать лет тому назад. Чухлай в нынешней ситуации личность для нас более чем интересная. Обратите внимание на такие детали: и он, и Сынок связаны с Донбассом. Более того, Сынок одно время принимал участие в ликвидации банды Чухлая. А не мог ли Чухлай стать специалистом, которому поручена акция «Сыск»?

Версия Андрея Павловича выглядела вполне убедительной и заслуживала самого пристального внимания. Если принять ее как одну из рабочих гипотез, то следовало признать: Чухлай – тот человек, который нам нужен. Именно через него, и только через него, можно будет подсунуть гитлеровской военной контрразведке дезинформацию, способную поставить вне подозрения нашего Сынка.

Рядом с Чухлаем и Шоха приобретал особое значение, как человек, имевший отношение к событиям, в которых принимал участие чекист Сергей Скрябин.

Было тут над чем поломать голову. Пока неясным оставалось главное: какого плана дезинформацию надо готовить для контрразведки противника? Что известно немецкому центру о советском разведчике? Так называемые факты, которые с нашей помощью попадут в ведомство Канариса, должны полностью подтвердить те сведения, какие есть у гитлеровцев, и при этом дезинформировать их.

В свой кочующий штаб я вернулся в три часа утра. Командир пеленгатора сообщил мне:

– Товарищ полковник, вас разыскивает капитан из НКВД. Какая-то женщина убила в своем доме мужчину. Капитан сейчас там.

Надежда и Чухлай! Что у них произошло? Убила! Такого нужного нам человека! Сколько чекистских надежд я успел уже связать с ним! Как это событие отразится на судьбе Сергея? В хорошие планы впутывается дикая случайность. Но разве все предусмотришь?

Я уже представлял себе, как Андрей Павлович нахмурится и скажет: «Не успел уехать – и такой фортель выкинули!»

Машина мчалась к Александровке на предельной скорости.

Но село выглядело сонным. Темная улица пустынна, в хатах ни огонька. Я толкнул тяжелую тесовую калитку. Заперто. Злобно гавкнул Пан, забегал, заюлил: я слышал, как звенит, катаясь по утрамбованной земле, цепь, пес знал ее длину и научился бегать не натягивая.

И во мне родилось подозрение: «Может быть, командир пеленгатора что-то перепутал? Может, речь шла не о Надежде Сугонюк?»

Глухо скрипнула дверь, ведущая на веранду. Ее приоткрыли…

– Кто там? – сонно, недовольно спросила Надежда.

– Посыльной сельрады, – отозвался я.

В коридоре меня поджидал капитан Копейка.

– Наконец-то! А я уж не знал, что делать. Ну, думаю, хозяин явится. Брать? Не брать? Замесила Надежда Степановна ситуацию! Рученька-то у нее! Врезала дубовой скалкой между глаз!

– Насмерть? – спросил я самое главное.

– Дышит пока. Я принял меры, чтобы из дома слухи не разбегались. Привел