Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

– Ну что вы, дорогой мой! – Капитан с прежней веселостью хлопнул его по плечу, ничуть не смутившись. – Как будто вы можете ошибаться! Да даже если святому Петру вздумается ни с того ни с сего запереть перед вами ворота рая, вы непременно отыщете для себя удобную лазейку! Ей-богу! Имя мое и название брига – все правда, а в остальном… – Он выразительно махнул рукой. – Тут у вас неверные сведения! Вранье чистейшей воды!

Капитан разразился беспечным смехом, как если бы отпустил за дружеским столом невинную шутку.

– Впрочем, не будем ссориться из-за пустяков! Выпейте еще кьянти – охота на разбойников нагоняет жажду. Наполняйте бокалы, amici! Давайте прикончим эту бутылку. Не стесняйтесь, в трюме еще два десятка таких же!

Жандармы невольно заулыбались, когда выпили дармовое вино. Самый молодой из них, бойкий красивый парень, подхватил игривый тон капитана, хотя очевидно рассчитывал заманить его в ловушку и выудить признание под маской внезапного деланого простодушия и напускного дружелюбия.

– Браво, Андреа! – весело воскликнул он. – Вот так и надо! Давайте жить дружно! Да и потом – подумаешь, какая беда взять разбойника на борт. Уж он заплатит щедрее любого торговца!

Но Андреа было не так-то просто заморочить голову. Вопреки ожиданиям, он картинно воздел руки к небу, мастерски изображая ужас и изумление.

– Да простят вам Пресвятая Дева и угодники! – воскликнул он с набожным трепетом. – Как вы могли подумать, что я, честный marinaro[12], возьму хоть одну проклятую монету разбойника! Да меня бы за это всю жизнь преследовали несчастья! Нет-нет, здесь какая-то ошибка! Я в глаза не видел Кармело Нери и молю всех святых о том, чтобы мы никогда не встретились!

В его голосе прозвучала такая неподдельная искренность, что офицеры переглянулись между собой с явно озадаченным видом. Однако это не помешало им обыскать бриг самым тщательным образом. Разочарованные в своих ожиданиях, они допросили всех на борту, включая меня, но так ни от кого и не добились удовлетворительных ответов. К счастью, их ввел в заблуждение мой наряд, жандармы с легкостью проглотили легенду про ныряльщика за кораллами; правда, они с каким-то недоверием поглядывали на мои седые волосы – но, в общем, ничего подозрительного не обнаружили. После очередной доброй порции любезностей со стороны капитана служители закона удалились, совершенно сбитые с толку и уверенные, что донесение оказалось ошибочным. Едва они скрылись из виду, веселый Андреа начал скакать по палубе, словно ребенок, и дерзко прищелкнул пальцами.

– Per Bacco![13] – восклицал он в экстазе. – Скорее священник нарушит ради жандармов тайну исповеди, чем я, честный Андреа Лузиани, предам человека, который угостил меня отменными сигарами! Пусть себе возвращаются в Гаэту и обшаривают каждую щель! А Кармело тем временем спокойно отсидится в Монтемаджоре – ни одна душа законника его там не потревожит! Ах, синьор! – обратился он ко мне, когда я подошел проститься. – Мне искренне жаль с вами расставаться! Скажите, вы же не осуждаете меня за помощь бедолаге, который доверил мне свою жизнь?

– Нисколько! – сердечно ответил я. – Напротив, хотелось бы, чтобы таких людей, как вы, было больше на свете. Прощайте! – Я протянул ему условленную плату. – Примите мою благодарность. Я не забуду вашей доброты. Если когда-нибудь понадобится дружеское плечо – только дайте знать.

– Да, но… – Он замялся, оробев и не желая показаться чересчур любопытным. – Как же мне это сделать, если синьор не назовет своего имени?

К счастью, прошлой ночью я успел поразмыслить об этом. Нужно было как-то назвать себя, и я выбрал имя школьного товарища – мальчика, с которым был очень близок в юности и который утонул у меня на глазах, купаясь у венецианского Лидо. Потому я ответил без колебаний:

– Спросите графа Чезаре Оливу. Я скоро вернусь в Неаполь – если понадоблюсь, отыщете меня там.

Сицилиец снял свою шляпу и почтительно поклонился.

– А я ведь с самого начала сообразил, – напомнил он, хитро улыбаясь, – что никакой вы не искатель кораллов. Понял сразу же, по рукам. О да! Мне ли не признать джентльмена с первого взгляда! Хотя мы, сицилийцы, клянемся, что каждый из нас – джентльмен. Было бы хорошо, кабы так; но молва не всегда правдива, увы! A rivederci[14], синьор! В любое время – к вашим услугам, извольте только приказать!

Я крепко пожал ему руку и спрыгнул с палубы на причал.

– A rivederci! – воскликнул я на прощание. – Еще раз тысяча благодарностей!

– О! tropp’ onore, signor – tropp’ onore![15]

Таким я его и запомнил – стоящим на палубе с непокрытой головой, с добродушным смуглым лицом, на котором будто лежал вечный отблеск незаходящего солнца. Добряк и веселый пройдоха! Пусть даже в его голове понятия хорошего и плохого до странного перепутались между собой; но, знаете, вранье этого человека, пожалуй, будет почище «правды», которой потчуют нас подчас самые близкие, «искренние» друзья. Можете быть покойны на этот счет: великий небесный ангел, записывающий каждый наш с вами шаг, уж наверное знает разницу между ложью, спасающей чью-то жизнь, и правдой, несущей ближнему смерть, – и он-то не ошибется, присуждая заслуженные награды и наказания.

Оказавшись на улицах Палермо, я первым делом озаботился тем, чтобы приобрести готовое платье безупречного пошива из лучшей материи, какое только и подобает носить благородному джентльмену. Пришлось наплести портному, к чьим услугам я в конце концов решил обратиться, что некоторое время я, забавы ради и в поисках приключений, плавал с искателями кораллов, а потому соответствующе одет. Он охотно поверил в мою историю, особенно после того как я заказал сразу несколько дорогих костюмов, назвавшись графом Чезаре Оливой и указав адрес лучшей гостиницы в городе. Портной долго суетился вокруг меня с раболепной почтительностью, даже выделил в мое полное распоряжение одну из подсобных комнат, где я и сменил наряд рыбака на готовое платье джентльмена – кстати, на удивление ладно севшее по фигуре. Облачившись как подобает, я снял покои в главной гостинице Палермо на несколько недель – весьма насыщенных недель, в которые мне предстояло исполнить самые тщательные приготовления к делу сурового возмездия, что ждало впереди.

Одной из главных моих задач было как можно надежнее разместить имеющиеся при себе деньги. Выяснив, кто лучший банкир в Палермо, я отправился к нему и, представившись вымышленным именем, пояснил, что недавно вернулся на Сицилию после долгих лет отсутствия. Принят я был довольно доброжелательно. Поначалу потрясенный внушительными размерами моего состояния, банкир, однако, сумел проявить