История одной апатии - Сергей Переверзев

поп-поэты, поп-режиссеры, поп-ученые и другие такие же. Оно вкратце выражается лозунгом: «А давайте станем наивными идиотами. Ведь нужно иногда прыгать по лужам, рвать цветы и делать глупости».

26

– Почему же ты все время молчишь? Я как курица кудахчу, а ты только смотришь.

– Спасибо за комплимент, но на вопрос ты не ответил.

– В тебя, наверное, девушки влюбляются постоянно.

– Ты так говоришь, как будто тебе все равно. А ведь такое не может быть все равно.

– А в зеркало ты себя видел? У тебя плечи вдвое шире, чем у меня. И лицо абсолютно правильное. Ты вообще абсолютно симметричен.

– А это очень притягивает взгляд. Знаешь, на улице среди кривых людей идет такой, что взгляда не оторвать. А не оторвать, потому что он очень правильный внешне. Как яхта среди баркасиков.

– Вот-вот! Такое в московском метро бывает. Всегда на встречном эскалаторе стоят самые красивые парни. А на твоем один мусор.

– Не знаю почему. Видимо, потому что на своем ты их нормально рассмотреть можешь.

– А тебе часто признавались в любви?

– Не может такого быть! Ты просто не обращал на это внимания и потому не заметил. Вот расскажи, ты вообще с девушками разговаривал?

– Ну что значит – «не особо»? Либо разговаривал, либо не разговаривал. А «не особо» – это что вообще?

– Короче, тебе, скорее всего, в любви вовсю признавались, а ты просто этого не заметил. И разбил девушкам сердца, конечно же.

– Они, наверное, до сих пор думают, что ты черствый тип.

– Нельзя тебе в любви признаваться.

– Или, может быть, можно, но на твою реакцию вообще нельзя обращать внимания.

– Потому что она не имеет значения. Как минимум для тебя.

– Надо же, как обидно! Такой талантливый человек. А в общении полный пробел.

– Не наговаривай на себя. Сделаешь ты что-нибудь великое, иначе и быть не может. А вот с людьми общаться ты не умеешь.

– Возможно, потому ты и талантливый, что общаться не умеешь. И разглядывать людей тоже не умеешь.

– Как «зачем разглядывать»? Каждый человек – это же целая история. Я вот только истории и могу разглядывать. Поэтому я людей все время разглядываю.

– Не знаю зачем. Видимо, мне только истории интересны, вот я их и разглядываю. Я вот сейчас подумала, что человек вообще может разглядывать только истории, а больше ничего.

– Оттого люди и кино смотрят, и книжки читают. И даже в соцсетях сидят.

– Потому что у них в жизни есть время. И представить себе что-то без времени они не могут нормально.

– Человек же даже собственную смерть представляет как историю. Сначала как историю умирания, а потом как историю того, что будет после его смерти. Что люди подумают, что происходить будет. Возможно, даже с ним самим.

– А свою смерть без такой истории ему не представить. Это никак невозможно. И жутко страшно.

27

Андрей Викторович думал о глупостях.

Не в том смысле, что он в своих мыслях шалил, глядя на Дашу. Нет, он действительно думал о глупостях.

Например, он думал о том самом пропагандистском лозунге: «А давайте будем петь, прыгать по лужам, нюхать цветы и радоваться собственному дыханью или еще чему-нибудь похуже».

Зачем уроды по всему миру это повторяют? А повторяют это исключительно уроды, вроде-бы-не-уроды слушают и восхищаются.

Видимо, потому, думал Андрей Викторович, чтобы разочаровываться. Потому что ведь в этом, судя по всему, и состоит цель любого урода – разочаровываться.

Но это полбеды. Разочаровавшийся урод – это банально, потому что логично и хорошо. На то ведь он и урод. Но зачем они сбивают с толку нормальных людей?

Шел себе человек по лужам, думал о делах, а тут этот урод голышом в луже сидит. «Давай, – говорит, – делать глупости и радоваться жизни». А дела-то у человека не клеятся, и потому думать о них не хочется. Сдуру думает: «Попробовать, что ли?» – и присоединяется. Сидят, меряют глубину тем, чем не приспособлено.

А потом отделение полиции в Петроградском РУВД: «Как же так, – говорят, – вроде бы приличный человек и работаете, говорят, в таком достойном месте. Как же так, а?»

И потом урода отпускают назад в его помойку пить какой-нибудь декокт и писать стихи для других уродов, а нормальному человеку сообщают на работу. И дела его ухудшаются.

И так ведь происходит каждый раз.

Иногда в масштабах целых государств.

Вот о чем думал Андрей Викторович, размышляя о том, как отказаться от поездки в Апатиты так, чтобы Даша не обиделась.

Мысли эти неудивительные. Они очень понятны. Логичны. Предсказуемы. Особенно в исполнении Андрея Викторовича. Но очень удивительно одно: он всерьез размышлял, как сделать так, чтобы Даша не обиделась!

Даша, получается, стала первым человеком, про которого Андрей Викторович пытался не думать плохо.

Что за дела?

Такое могло случиться с Андреем Викторовичем при встрече лишь с чем-то великим. Правда, Андрей Викторович обоснованно полагал, что чего-то великого на Земле быть не может. И уж тем более не может быть кого-то великого.

Это как с этими незнакомками на улице. Или в ночных клубах. Где, кстати, не поговорить, потому что «М-м-м-мам м-ме-ем-м-м-ма м-м-м-м-ма-ам-му», – «Что?» – «М-м-м-м-м-маму а-а-а-а-аю-ю» – сквозь шум, который там называют музыкой, – это вообще не разговор.

Идет она, вся такая таинственная и неприступная, и излучает вроде бы красоту.

И когда ты мужчина-подросток, то будешь ловить ртом даже свет окна ее комнаты, если она ушла в комнату, и сам этот свет и даже окно будут трепетать в твоем сердце мечтами.

Когда же ты мужчина средних лет, то, увидев такую, просто капнешь запоздалой слюной и пойдешь следом, как слепой за собакой.

А когда ты мужчина вполне пожилой или даже старенький, ты подумаешь, что не такой ты еще и старенький, хотя и надо бы поделать упражнения на пресс. А если ты решишь: да и ладно, не так-то эти упражнения и нужны, – значит, она скрылась из виду.

Андрей Викторович ничего из перечисленного сделать или даже представить не мог.

Он или не замечал прохожую, или начинал классифицировать ее. Что еще хуже, потому что мы же с тобой знаем его классификацию и шансы человека попасть в группу уродов.

Он не мог понять, что же такого в обычной пешеходихе необычного, чтобы какой-нибудь его товарищ делал что-нибудь странное. Например, спросив Андрея Викторовича по пути на обед о том, когда же придут платежи за апрель, вдруг утыкался в чьи-то ноги, шагающие по ступенькам крыльца спортивного магазина, и неожиданно восклицал,