История одной апатии - Сергей Переверзев

– Да? А почему у вас губа припухла? Не оправдывайтесь, я просто так спросила.

– Да, ботинки тут оставляем. Дальше в носках. Вот эта девушка все покажет.

– И над чем же вы думали?

– Я думаю, вы думали про Апатиты. Где они? Что за город? А если не думали, подумайте. Я хочу вас туда пригласить.

– У вас же должна быть хотя бы пара деньков отпуска. Вот и съездите к нам. У нас там горнолыжный курорт, природа красивая.

– Что не нравится? Природа или лыжи?

– Не понимаю. Ну могут не нравиться горные лыжи. А как может не нравиться красивая природа?

– Что значит «не крестьянин»? А чистый воздух, а холмы, а речушки такие извилистые, а сосны, от которых здоровьем пахнет?

– Ну что значит – «привык»? Как вообще можно привыкнуть дышать керосином? Вы же обманываете.

– Ну бензином. Не может нравиться запах бензина нормальному человеку. А вы же нормальный человек.

– Не наговаривайте на себя.

– А давайте перейдем на «ты?» Я бы говорила вам «ты» и… А вас кто-нибудь называет на «ты»?

– Будешь сопротивляться, вообще Андрюшей назову.

– Вот и хорошо, значит, будем на «ты». Сейчас принесут чай, и ты должен будешь выбрать сорт.

– Ну попробуйте по запаху, что ли. Ой, пробуй.

– Какой тебе больше понравится, такой и выберешь, в общем.

– Немного режет слух, когда я тебе тыкаю, да? Привыкай.

– А надо просто немного попривыкать – и привыкнешь. В общем, не увиливай. Ты съездишь к нам в Апатиты?

– Меня, кстати, тоже на «ты» можно называть.

– Я в Москве еще пару деньков, а потом туда. Обратно уезжаю.

– Решила провести тут отпуск. Мы с подругой накопили, чтобы поехать в Москву, сняли квартиру и приехали.

– А по ней муж соскучился и назад забрал.

– Я думала, мы отдохнем с ней, как раньше. Мне развеяться надо было, она тоже хотела вспомнить, как без семьи отдыхается. Вот и получилось, что я взяла отпуск, а она оставила мужа с детьми одного. И мы, как раньше, уехали в отпуск. Всего два дня он без нее протянул, а потом она вернулась.

– Развеяться? Так Петр Кириллович умер ведь.

– Подруга? Ребенок заболел. Муж тут же соскучился и велел ей срочно возвращаться. Да она и сама унеслась сразу же. А ты когда будешь в отпуске?

– Как «никогда»? А ты когда-нибудь в нем был?

– Вот все! Надо тебя точно отправлять в отпуск к нам в Апатиты, и там я тобой займусь. Увидишь, как надо отдыхать.

– Ты же даже не пробовал, поэтому не спорь.

– Выбирай сорт. Просто понюхай и выбери.

– Да. Теперь ждем, когда сделают. Ты на лыжах умеешь кататься?

– Ну, тогда возьмем инструктора.

– Не надо спорить, ты попробуешь, и все будет хорошо.

– Именно в Москву? Ну да, странно выглядит. Вроде как бы не для отдыха город.

– А мне тут нравится. Шумно, все бегут. У нас не так, поэтому, видимо, и нравится. Я, знаешь, как люблю? Я люблю сесть в кафешке или ресторанчике у окошка и смотреть на улицу. Именно в Москве. Тут так все спешат. Лица у всех такие озабоченные. Даже у дворников. А у меня же отпуск. И кафешка уютная. И вот я сижу и смотрю на озабоченные лица. Тех, кто спешит. В Москве же это абсолютно все. А я не спешу.

– Нет, не чувство превосходства. Это, скорее, нужно, чтобы почувствовать себя счастливой. Те, кто спешат, нужны для контраста. Иначе не почувствуешь.

– Вот я и болталась тут одна по кафешкам да ресторанчикам. Сажусь все время у окошек и смотрю. И ем вкуснятинку. И снова смотрю.

– А потом попала к тебе за столик. У туалетов. Совершенно случайно. Потому что ты у туалетов есть уселся. И еще они стекло намыли так, что не видно. И еще я без очков была.

– Все, готово! Пробуй.

– Пробуй-пробуй, не бойся. Должно быть вкусно.

– Вкусно же?

25

В голове Андрея Викторовича в первый раз в жизни произошло смятенье.

Тому можно найти множество причин.

Первая из них – голод. Он никак не ожидал, что в чайной нельзя будет поесть, хотя бы мяса. Даже сухарей не было.

Он жевал сушеные яблоки и смотрел на Дашу. Ненависти он не испытывал. Просто подсчитывал, сколько килограммов сушеных яблок нужно съесть, чтобы стало плохо. Если не сейчас, то после.

Голод – такая вещь. Любого, даже самого выдержанного человека может вывести из себя.

Второй причиной я бы назвал тот факт, что беседа очень уж петляла.

Любит ли он путешествия? Да не любит он путешествия.

Если нужно ехать куда-то по делу – это одно. А сама по себе поездка ценности не представляет, кроме потери времени и средств. И из графика выбивает начисто.

Если же ехать куда-нибудь натощак… А с Дашей немудрено усвистеть в какие-нибудь дебри и на голодный желудок. То это не путешествие, а полная ерунда. Такого вообще никому не надо.

Сытое путешествие – просто потеря времени и усилий, а голодное путешествие – это вредительство.

А еще в таких путешествиях слишком заметно, как идет время. И приближается смерть.

Лучше уж делать что-нибудь.

Или вот еще. Любит ли он деревню?

Нет, не любит. Он городской житель. Он привык смотреть на дома, какие бы они ни были. Он привык вдыхать приятный бензиновый запах. Потому что выхлоп машины и резина покрышек вкусно пахнут. Так пахло в такси, сделанном из желтой «Волги», в котором родители везли его домой из гостей. А от воздуха без примесей ему нехорошо.

Он не любит виды гор, холмов и даже пригорков. Большинство из них бессмысленны, а некоторые даже опасны. Что такого в том, что на них можно смотреть? Ничего.

Он не любит траву, кустарники и деревья. От них зимой грязь, а летом насекомые. От некоторых даже аллергия. И яблоки сушеные потом из них делают.

Он не любит вид моря, а также рек и озер. От них вообще сквозит наводнением и сыростью. А если это озеро, еще и комарами.

Он не любит деревянные сельские дома, потому что не любит следить за тем, как что-то гниет. С этим нужно возиться. А бетон есть бетон.

Можно, конечно, поселиться в бетонном доме на холме над проточной рекой и заасфальтировать вокруг километра два. Но зачем так париться, если для этого давно уже построены города.

Один знакомый Андрея Викторовича, которого звали Александр Усоцкий, очень