История одной апатии - Сергей Переверзев

А теперь он задумался. Задумался над тем, какую же смерть себе выбрать, если бы можно было выбирать. Точнее, какое умирание.

Очень непростой, кстати, вопрос.

Ты, думаю, себе смерть уже давно выбрал, а вот человек, который над этим не размышлял, может впасть в ступор.

Андрей Викторович смотрел на Дашу и выбирал себе смерть.

Лучшим примером умирания для него были его дедушки. Оба они умерли в пятьдесят четыре года, но по-разному.

Бабушки, кстати, здравствуют и ныне. Очень потешаются над дедушками, говорят, что у них за счет дедушек так долго получилось. Веселые они, хоть обеим уже и перевалило за девяносто.

Вернемся к дедушкам.

Один из них, мамин папа, умер от кровоизлияния в мозг. Выглядело это так: у него вечером заболела голова, он прилег, уснул и умер.

А второй, папин папа, долго боролся с раковыми опухолями. Сначала с чужими, путем написания научных статей. А потом со своей, уже будучи больным человеком, очень страшно и мучительно.

Андрей Викторович быстро оценил все факты и выбрал для себя кровоизлияние в мозг. Потому что он не любил боль, тем более долгую. Да это и невыгодно, столько мучиться. Лучше уж быстро.

Кроме этих смертей Андрей Викторович видел, конечно, разные смерти, но не очень близко. Большинство из них были почерпнуты им вообще из отчетов.

Вот пришел продавец в магазин, забрался в подсобку, выпил энергетик, сидя на табуретке, и умер оттого, что разбил голову об угол стола. Потому что реакцией его организма на энергетик оказался эпилептический припадок. Андрей Викторович даже видео с камеры наблюдения смотрел.

Или директор одного из филиалов, придя домой с трудной работы, выпил водки, вызвал проститутку и наелся виагры. Тоже, оказывается, не вполне удачное сочетание препаратов. И проститутки, оказывается, иногда целый час едут, чтобы найти мертвого клиента.

Или два члена правления умерли недавно. Ведь, как обычно, выпили в аэропорту, а потом устроились в бизнес-классе и там тоже выпили. Тут ошибки быть не могло, Андрей Викторович знал точно. Эти двое везде выпивали, где была возможность.

А оказалось, что все равно, каким классом лететь, что экономом, что бизнесом, когда самолет падает. Падать-то всем вместе. И тем, кто занимается бизнесом, и тем, кто не очень.

Все это Андрею Викторовичу не годилось. Он не пил алкоголь и энергетики. Получалось, что необходимость смерти от кровоизлияния в мозг во сне вроде бы сама собой потихоньку как бы утверждалась.

На некоторое время, правда, Андрей Викторович отвлекся от смертей и думал о том, что это действительно так. Абсолютно все равно, каким элитным классом падать, а результат один. Ему в какой-то момент даже показалось, что в жизни так: стараешься-стараешься… Но он вернулся к смертям и подытожил.

Получилось так: смерть от кровоизлияния в мозг во сне лучше, чем мучительная смерть, она же лучше и чем любая другая смерть, о которой он имел хоть сколько-нибудь подробные знания.

Доказательство было получено с необходимостью и достаточностью.

Далее он предположил, что умереть он должен в пятьдесят четыре года, потому что на папу он совсем не похож. Папа у них какой-то мимо кассы получился. А вот на дедушек похож. Особенно на того, который умер от кровоизлияния в мозг.

Этот дедушка очень интересовался жизнью. Бабушка поэтому жалела, когда он умер.

Как-то Андрей Викторович читал рассказ про смерть собаки. В этом рассказе, по мнению Андрея Викторовича, Гришковец очень удачно догадался, почему собаки ждут прогулку. Андрей Викторович возился со всеми семейными собаками и точно знал ответ.

Да, на улице у собаки идет настоящая жизнь. А собака интересуется жизнью. Совсем как дедушка, который умер от кровоизлияния в мозг в пятьдесят четыре года.

И как Даша.

Вот она стоит перед ним и рассуждает про то, что боится пропустить кусочек жизни. Потому и ищет все время что-то новое.

А Андрей Викторович знал доподлинно: нет ничего нового.

Это как с собаками. Собака пройдется по собственному маршруту в одном из трех дворов и возвращается довольная домой. Ничего нового не пропустила. Потому что в этих дворах и на этом маршруте не бывает ничего нового.

Ему стало еще больше жаль Дашу. Очень красивая собака ходит на улицу, как и все, и тщится найти что-нибудь новое.

Сам он новое не искал. Ему было все равно.

Потому и в театр он всегда ходил на одни и те же проверенные спектакли, если вообще ходил. Когда-то в детстве на все эти спектакли его водила бабушка. Он тогда получил эмоции. Теперь он сам за деньги покупал те же проверенные детские эмоции.

Он, правда, постоянно ждал, когда умрут ведущие артисты. Тогда спектакль закроют, и ему не придется ходить на него в театр. Все потому, что он сам себе не мог объяснить, зачем покупает каждый раз эти проверенные эмоции.

Тоже недалеко от собаки ушел, если честно.

Зато в каждой обновленной программке он радостно замечал, как стареют ведущие артисты на фотографиях. Тоже эмоция, между прочим.

В этом вообще, казалось Андрею Викторовичу, преимущество спектаклей перед фильмами. Спектакль рано или поздно закроют, а фильм будут все равно показывать, несмотря на смерть всей труппы и режиссера. А то и приурочат показы к этой смерти.

Но нового в этом ничего нет.

Так мир устроен, что нового ничего нет.

Потому что люди одинаковые. Просто у них разные диагнозы. И мир одинаковый. Просто люди со своими диагнозами пытаются на него по-разному смотреть.

Вот и нет ничего нового в мире.

Андрей Викторович посмотрел на Дашу и вдруг понял, что, если она полетит в Апатиты, он обязательно купит ей билет в бизнес-класс.

Идиотский поступок, согласен.

30

– Просто расслабься, мы посмотрим фильм и хорошенько поедим. Вот и все. Что тут страшного?

– Ну и что тут бессмысленного? А на работу ходить каждый день не бессмысленно?

– Ты же все равно умрешь. Вот и не бойся сейчас.

– Сиди себе да смотри. И кукурузу жуй.

– Ты вредничаешь как ребенок. Не хочешь – не жуй. Кофе себе возьми.

– Ну, тогда мне возьми.

– Вот видишь, и себе взял. А спорил.

– Ничего такого, один раз в жизни посмотришь что-нибудь новое.

– Неужели в детстве ты не ходил в кино?

– Ты, наверное, забыл просто.

– Ну, вспомни. Мама долго собирается, стоит в прихожей перед зеркалом. Папа ворчит, что так мы опоздаем уже и никуда не попадем. Вот вы все-таки выходите: папа впереди, держит